Прорвать ее союзники, конечно, могут, но при этом непременно понесут значительные потери, после которых без немедленной помощи из метрополии вскоре погибнут. У британцев сейчас под ружьем никак не более десяти тысяч солдат. Французы, если не считать корпуса Боске выведут в поле от силы двадцать. Про турок и говорить нечего, обиженный на союзников Сулейман-паша усиленно делал вид, что сохраняет нейтралитет и вообще оказался тут случайно. Его аскеры, лишившись снабжения, давно бы уже разбежались, но их усиленно охраняют.

Наше положение в этом смысле гораздо лучше. 4-й корпус Липранди безвозвратно потерял порядка двух тысяч нижних чинов и три десятка офицеров. Аландская бригада, благодаря действиям которой во много было выиграно это сражение, лишилась 28 человек убитыми и почти двух сотен раненными. Впрочем, большинство последних, как я надеюсь, смогут вернуться в строй. Спасибо трудящемуся не покладая рук Пирогову и его помощникам. Остальные тоже не обошлись без потерь, но все же наши войска сумели сохранить боеспособность и рвутся в бой.

Вражеский флот пока не возвращался, дав нам время на спасение «Сан Парэя». Сама по себе, особой сложности эта операция не представляла. Нужно было лишь максимально разгрузить выкинутый на берег корабль, после чего завести на него буксирные концы и стащить на глубокую воду с помощью пароходов. Так что уже через пару дней, в состав Черноморской эскадры вошел первый винтовой линейный корабль.

Впрочем «вошел» это громко сказано. Во-первых, трофей нуждался в починке. Во-вторых, большая часть его вооружения осталась на берегу близ Балаклавы. В-третьих, укомплектовать его до предстоящего сражения все равно не успевали, так что решено было даже не пытаться.

Тем не менее, определенное усиление нашего флота все же случилось. Дело в том, что среди захваченных нами в Балаклаве трофеев, оказалось два американских судна. Клипер и пароход. Пока шел бой, их команды сидели тише воды и ниже травы, но затем, после перехода в Севастополь опомнились и решили… протестовать!

— Что? — не поверил я своим ушам, когда услышал претензию капитана одного из них Стива Маршала — коренастого кривоногого детины, с обветренными красным лицом и аккуратно постриженной шкиперской бородкой.

— Именно так, сэр! — подтвердил свои слова янки. — Мое судно принадлежит нейтральной и, подчеркну это дружественной к России державе, а потому не может рассматриваться как законный трофей!

— А то, что в трюмах твоего корабля были доставлены военные грузы, я так понимаю, пустяки?

— Так ведь на момент захвата они были пустыми, — ничуть не смутился мистер Маршал.