Вслед за солдатскими колоннами двинулась и артиллерия. Две пешие батареи: легкая 12-орудийная №4 и батарейная №3 (состоящая из десяти 12-фунтовых пушек и полупудовых единорогов) и две роты 6-го стрелкового батальона, выделенные им для прикрытия и защиты от вражеских «штуцерников».

Поначалу все шло как по маслу. Утомленные бессонной ночью и холодом британцы ничего не смогли разглядеть за густой белой завесой вьюги и, понадеявшись на передовые посты пребывали в блаженном неведении. Однако, когда наступавшие колонны прошли уже почти две трети отделявшего их от противника расстояния, один из офицеров почувствовал срочную необходимость облегчиться. К несчастью, все отхожие места еще накануне были уничтожены стихией, а орошать снег на виду у подчиненных показалось ему недостойным. Отойдя на достаточное расстояние от разоренного стихией лагеря, он зачем-то посмотрел в сторону русских позиций и увидел, как посреди метели приближаются колонны неприятеля.

Первые полминуты он ошеломленно тер глаза, пытаясь прогнать свалившееся на него наваждение, однако время шло, враги становились все ближе, а их по-прежнему никто не замечал. Вытащив из хрустящей от покрывшей ее наледи кобуры револьвер Адамса, англичанин не без труда взвел курок и пальнул в воздух, после чего опрометью бросился назад.

— Какого черта вы делаете, Хопкинс⁈ — раздраженно спросил прибежавший на шум майор МакБрайд. — И ради всего святого, ведите себя как джентльмен и застегните гульфик!

— Русские атакуют, сэр! — растеряно показал тот в направлении противника.

— Что б меня! — замысловато выругался шотландец и принялся отдавать распоряжения.

Продрогшему до костей трубачу все никак не удавалось прижать свой инструмент к посиневшим губам, и вместо бодрящего звука горна получалось выдать лишь невнятное сипение. Однако потом ему удалось справится со своими обязанностями, над промерзшей землей звонко разнесся сигнал, и все вокруг зашевелилось.

Как вскоре выяснилось, наделавший немало бед ураган и бессонная ночь нисколько не сказалась на боевом духе голодных британских солдат. Напротив, они как будто сбросили с себя начинавшую охватывать их апатию и, быстро разобрав ружья, тут же построились. Казалось, злые как черти «Томми» [3] только рады подраться и выместить свой гнев на так кстати подвернувшихся русских.

Получив приказ, они ринулись к передовой траншее чтобы помочь своим товарищам и встретить противника на подходе, но тут же угодили в засаду. Занявшие укрепление русские охотники встретили их дружным залпом, после чего ударили в штыки. В бою накоротке бо́льшая дальность английских штуцеров оказалась ненужной, но вот древнем искусстве владения штыком наследники суворовских чудо-богатырей традиционно были сильнее. А уж когда на плечи британских солдат в апрошах [4] стали прыгать притаившиеся до поры вооруженные страшными кривыми кинжалами казаки те не выдержали и бросились назад.