Национальный парк Керёнсан.
Wirestock Creators / Shutterstock
К концу XVII века появились первые предположения о том, что спаситель может быть не корейцем[36] . Предположительно, возникла эта идея из-за того, что в 1675 году распространился слух о возможном нападении Чжэн Цзина (1642–1681), сына Чжэн Чэнгуна, на Корейский полуостров. Загадочный Чон ожидался из-за моря, с юга, из-за некоторой водной преграды. И нет никакой ошибки: Чжэн и Чон записываются одним и тем же иероглифом.
В королевской летописи «Истинные записи правящего дома Чосон» («Чосон ванджо силлок») «Записи Чон Кама» упоминаются трижды: дважды в 1782 году (квон 14, день 20, месяц 11; квон 14, день 10, месяц 12) и однократно — в 1785 году (квон 19, день 16, месяц 3). В «Подневных записях королевского секретариата» («Сынджонвон ильги») — десять раз: семь раз — в 1739 году, дважды — в 1782 году, однократно — в 1787 году. И в большинстве своем это сведения о восстаниях, пытках и казнях.
Время шло, спаситель все не приходил. Но люди продолжали верить, ассоциируя его то с конфуцианским совершенномудрым, то с буддой грядущего Майтрейей. Упоминания подобного ожидания есть и в дневниковых записях нашего соотечественника Николая Георгиевича Гарина-Михайловского (1852–1906), который побывал на Корейском полуострове с исследовательской экспедицией, возглавляемой А. И. Звегинцевым (1869–1915) в 1898 году. Их основной задачей было изучение горы Пэктусан и возможного развития судоходства в северной части полуострова. В то же время Н. Г. Гарин-Михайловский собирал этнографический материал и кропотливо описывал встречи и беседы с корейцами и китайцами. Больше всего его интересовали корейские сказки.
А теперь, зная предысторию о некоем Чоне, давайте вместе посмотрим на два любопытнейших эпизода, записанных Н. Г. Гариным-Михайловским.
— Он (кореец. — Н. Ч.) говорит, что теперешняя династия царствует лишнее, оттого все так плохо и пошло в Корее. Что против предсказаний она уже двадцать пять лет больше царствует, а должен бы царствовать Пен. — А где же этот Пен? <…> — А этот Пен на острове живет, а только верно это или нет, он [кореец] не знает, и никто не знает, потому что, кто до сих пор попадал на этот остров, назад больше не возвращался: задерживают там… в солдаты, что ли, берут?.. Ему ведь тоже войско надо, чтобы прогнать старую династию [37] .
Фамилия Пен — это, скорее всего, Чон в диалектной форме. На севере Корейского полуострова она звучала обычно как Тен. Возможно, здесь Гарин-Михайловский не расслышал переводчика.