Конкретно по сумме с Томасом Пайркером не договаривались. Посчупать нужно англичанину, спрос проверить. Договорились, что по возвращению из Вены, Брехт с ним встретится, и денежные вопросы они решат. Пугать нагла, что если он будет пытаться его обмануть, то это их последняя сделка, Брехт не стал. Всё равно хоть на немного, но обманет, так там такие деньги, что несколько даже десятков тысяч рубликов — это мелочь, о которой не стоит и говорить. В обратную сторону поплывут несколько паровых машин. Не точное количество по той причине, что ну очень эксклюзивный товар, их во всём мире единицы, так что, сколько удастся купить, столько и привезёт. Кроме того опять в перечень товаров попали винтовки Бейкера. Брехт, кстати, закинул удочку о переводе производства в Петербург. На завод под Салтыковой. Заводик можно купить, перестроить, но мастера там уже есть и Бейкер может с собой привезти, не с нуля начинать. Шведское лучшее в мире железо под боком. Ну, и ещё сотню мериносов опять заказал. Первых отправил в Студенцы, и они там не вымерзли, прижились. Этих можно в Дербент будет забрать. Уж там-то пастухов овечьих, куда ни плюнь.

Событие девятнадцатое

Если вы будете думать о том, «что было бы, если…», то у вас будет тысяча прошлых и никакого будущего.

Есть же поговорка: «Пришла беда, откуда не ждали». Так, нет, ждали. И если бы она пришла, то справились бы, а так как она не пришла, а прискакала, то пришлось тяжко.

Князь Пётр Христианович фон Витгенштейн-Дербентский ехал в авангарде их отряда вместе с Маратом Хавпачевым, тем самым, что был ранен в лесу, когда на Брехта засаду устроили по дороге в Студенцы после коронации Александра. Пётр Христианович, он не первый день на свете живёт, а интересно если восемьдесят с чем-то лет умножить на триста шестьдесят пять, то сколько дней получится? Что-то в районе тридцати тысяч. Прилично. Так вот, Брехт, он не первый день на свете живёт, а тридцать тысяч какой-то, и про безопасность воинского отряда, передвигающегося по местности, где может подстерегать опасность, позаботился. Сначала ехали они вдвоём с Маратом в авангарде, потом ехали восемь горцев, потом четыре, как их одним словом назвать, «транспортные средства четырёхколёсные»: два дормеза, фургон американский и телега с ценным грузом. Потом опять черкесы вперемежку с егерями и в арьергарде два егеря ещё. Всё сделано по уму.

Ехали они с Маратом впереди каравана и изучали языки. Брехт учил черкеско-кабардинский, а Хавпачев русский матершинный, ну и русский заодно. За два года, более-менее, балакать на русском Марат научился и сейчас уже всякие сложные слова изучал, Брехт же кабардинский не выучил, и тыкал пальцем куда попало. Трава, там, лошадь, деревья. Ехали в это время они по большой поляне, даже большущей. Только впереди метрах в пятистах лес снова смыкался, а уже с километр по поляне этой ехали.