— Широки же ваши познания, генерал. Всё, закончили, сегодня ещё польский вопрос обсуждать. Удачи вам, Пётр Христианович. Жду с нетерпением вашего возвращения.

— Александр Павлович, Ваше Императорское Величество, а военные училища в губернских городах? — Не понял Брехт. Превосходительства его щипать начали.

— Ах, училища, да училища. — Александр уже начал вставать. — Может не сразу во всех губерниях? Это же такие неподъёмные траты. Давайте так. Христофор Андреевич, выберите пять городов. К осени следующего года … Всё, господа. Дела … — Кивнул им Александр и вышел.

Брехт домой пешком пошёл. Вот, разберись, с одной стороны пять военных училищ и тридцать суворовских училищ и пять чичаговских училищ — это лучше, чем ничего. И денег дали на поездку — командировочные, так сказать. А с другой стороны? Опять половинчатые решения. Ладно. Теперь уже ничего не изменишь. Нужно привезти в Санкт-Петербург чеченцев. И заодно наведаться в Дербент. Там же не сильно далеко. Была у Пётра Христиановича одна задумка по увеличению благосостояния своего и более мирному присоединению Кавказа к Российской империи в целом. Совместный труд для моей пользы, как сказал Матроскин, объединяет.

Шёл и непроизвольно на левую руку глянул, время определить. Блин блинский, сто раз ведь хотел зайти в ювелирный магазин часы себе купить. Чего откладывать. Нужно прямо сейчас и зайти. Брехт огляделся, он находился на Нижнем Лебяжьем мосту через Лебяжью канавку. В десяти минутах, а то и меньше, ходьбы неспешной до Галерной улицы, где он видел вывеску ювелирного магазина братьев Барбе. Значит, нам туда дорога.

А ещё вчера себе наметил рядом один магазинчик посетить. В газете. «Санкт-Петербургские ведомости» объявление прочитал, что «Гой и Беллинс — содержатели Английского магазейна, который ныне из дома графини Матюшкиной переведён против Музыкального клоба в дом, что стоит угол Невской и Луговой Миллионной улицы и в которой вход с Миллионной» обещают и впредь доставлять почтеннейшей публике «самые лучшие и модные товары за сходную цену».

Дарьюшка Христофоровна ему вчера, одеваясь, неприглядную правду поведала, что любой предмет удобства, комфорта или роскоши должен быть привезён из Англии, иначе он не имеет в глазах знати российской никакой ценности. И рассказала, как над этим преклонением перед иноземными изделиями издевался садовник-шотландец её мужа, ему было смешно видеть, как петербуржцы «так неумеренно восторгаются всем английским, что мошенники-торговцы на рынке готовы поклясться относительно многих произведённых в России вещей, что они английские, с единственной целью вздуть цену».