И ведь через двести лет ничего не изменится. И самое печальное, что и через триста, наверное.

Событие тридцать шестое

"Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл"

Альберт Эйнштейн

Магазин был больше в разы, чем те два ювелирных магазина, что Брехту удалось посетить в Москве, почти весь первый этаж большого трёхэтажного дома занимал. И это даже ювелирным магазином назвать нельзя, скорее — тысячи мелочей. Кроме серёжек, браслетов, колец были и иголки и бисер и хрустальные бокалы и всевозможные поделки из малахита, отдельно на прилавке лежали какие-то медицинские инструменты, все страшные и массивные. В противоположном углу были развешаны кружева: и простые, и с украшениями из жемчужин, и даже с драгоценными камнями. Был стол с выложенными на нём перчатками: и дамскими, разукрашенными вышивкой и тоже с камнями, и жемчужинами, так и с мужскими перчатками, явно не для бедных людей, из тончайшей кожи. Что-нибудь типа кожи нерождённых ягнят или новорождённых. Ну, а чего, каракуль же носили все. А это как раз и есть шкура новорождённых ягнят, убитых в течение первых трёх дней после рождения. Брехт наблюдал эту процедуру в Спасске-Дальнем. Там несколько ферм производили именно каракуль. Стоит очень больших денег эта маленькая шкурка. На экспорт шли в основном. Ужасное зрелище. Второй раз посмотреть на это у Брехта желание не возникало. Ягнёнку перерезают горло, после чего на его голове делается надрез, и маленькое тельце просто вытряхивают из шкурки. Причина, по которой ягнят убивают сразу после их рождения, заключается в том, что тугие маленькие завитки их шерсти начинают разматываться уже через три дня после рождения.

Часы в магазине братьев Барбе тоже были. Разные. Даже огромные напольные. Несколько настенных висело, по огромности мало чем напольным уступающие. С кукушкой, правда, не было. Были каминные часы, а вот и те, что граф искал. Карманные часы занимали целый прилавок небольшой. Штук двадцать разного вида и ценности-драгоценности. От довольно простых серебряных, до, разукрашенных каменьями, золотых. На золотые Брехт даже смотреть не стал, мягкий металл. Ненадёжная и недолговечная вещь. Понты сплошные. Разве на бал какой у императора пару раз в году взять пофорсить.

Серебряные тоже разные присутствовали на прилавке. Были большие, были маленькие, простенькие и тоже жемчугами и каменьями разукрашенные. Стекла ещё не придумали. Стрелки можно было потрогать руками, открыв крышку. И глядя на эти часы Брехт решил, что вот именно в этом может попрогрессорствовать. Чего уж такого сложного придумать пресс для штамповки стёкол для часов.