Не до рясы. Успеть бы выбраться. Желательно — живым. Про «здоровым» речи уже не идет.

Черный в ярости взревел медведем, взмахнул непонятно откуда взявшейся пикой и бросился вслед.

В это время из двери вышел секретарь с рясой в руках и удивленно посмотрел вслед ветреному начальнику.

А начальник в это время ревел сиреной:

— Рота в ружье! Все к выходу! Выход перекрыть! Бегом, бегом! Гасим его! Наглухо гасим, чтобы не выскочил!

Бой в коридорах пещеры Псих запомнил надолго.

Он успел пробежать примерно две трети пути, когда ему навстречу начали выскакивать вооруженные демоны.

Одна радость — подчиненные Черного оказались плохо обученными и, что греха таить, в массе своей туповатыми. Вместо того, чтобы сбиться в плотный строй на выходе и тем подписать Психу смертный приговор, они выскакивали в коридор поодиночке, где их немедленно отправляли на перерождение. Но каждый такой идиот хоть на несколько мгновений, но замедлял бег Психа, а сзади его нагонял отставший поначалу Черный. Когда шаги атамана зазвучали совсем уже рядом, незадачливому шпиону, чтобы не получить пику под лопатку, пришлось остановится и встать спиной к стене.

Побег «на рывок» закончился, Псих начал методично и медленно — по шажку — пробиваться к выходу.

Как уже было сказано, банда Черного не отличалась особой выучкой. Представление о рукопашном бое практически у всех было чисто молодецкое: «Дай-ка я тебе врежу от души!». Поэтому они изрядно мешали друг другу и атаману и оставляли Психу шанс.

Он не стремился убивать — протиснуться в нужном направлении было куда важнее, а живые неумехи мешали единственному опасному противнику — Черному — куда сильнее, чем трупы. Трупов, впрочем, тоже хватало, и атаман демонов чуть не взбесился от ярости, наблюдая, как тает его банда, а проклятого обезьяна так и не получается заблокировать. Фальшивый старикашкавыскальзывал , протискиваясь, как мокрый кусок мыла между ладонями.

Но и платил Псих за свое продвижение дорого. Полную цену платил. Рядовые демоны доставали его редко, но противников было слишком много и вскоре Псих был в крови с головы до ног. Конечно, в большинстве это были царапины, но в толчее он пропустил три хороших укола от Черного, а вот это было уже серьезно. Больше всего монах боялся истечь кровью и ослабеть на выходе, в шаге от свободы. Хотя злая судьба и без того в последние дни строила ему пакость за пакостью.

Но не в этот раз.

Добравшись, наконец, к выходу, и оказавшись в двух шагах от запертой двери, Псих как будто обрел второе дыхание. Резко ускорившись, он принялся методично убивать всех, стоявших между ним и вожделенной свободой. Вскоре живым у двери остался только один — тот самый козел-привратник.