— Служу Желтому Соболю! — рявкнул тигр.
— Ох, оглушил! Погоди, не уходи, — велел Желтый Соболь и задумался. — Из обезьян, говоришь… Из обезьян… Что-то про обезьян в докладах было недавно.
И он вопросительно посмотрел на Филина. Тот на секунду напрягся, потом ответил:
— Недавний разгром банды Черного Медведя близ Валдгейма в Еврейке. Но там в докладах двое монахов фигурировало — мясной пацан и боевой обезьян. У пацана, если монахи не врут, «Святость» есть. Мартышка была послабее Черного, но много выше среднего уровня. Уцелевшие члены банды говорили — никто, кроме атамана, ему был не соперник.
— Отставить ужин! — велел Желтый Соболь. — «Святость» радикально меняет дело. Да и Черный был силен, если этот обезьян хотя бы вполовину так же хорош, это открывает куда более широкие перспективы, чем просто сожрать монаха на ужин. А теперь у них еще третий появился. Интересно, где они его взяли?
Тут опять в разговор вступил Филин.
— Ваше сиятельство, помните, я вам докладывал о маге-свиноиде, работающим по индивидуальным заказам? Ну, у которого мы логово так и не вычислили? Перспективный кадр, но с нами на контакт идти отказался. Может, это он к ним примкнул? Это плохо, потому что он много чего умеет.
— Свинья драться точно умеет, — рискнул влезть в разговор старших тигр. — Не лох.
— Достаточно, — вынес вердикт Соболь. — Первое — монаха пока не трогаем. Ты, боец, отведешь его сейчас в камеру. Скажешь Валиду — степень защиты «А» требуется. Второе… Как там тебя? Получерный?
— Полурыжий — поправил оборотень.
— Да пофиг, — отмахнулся главарь. — Раз уж ты нас в эту блудню втянул, никуда не исчезай. Будь здесь, под рукой. Чую я, этот монашеский зоопарк скоро сюда припрется. Вот ты с ними разговаривать и пойдешь. Сколько тебе бойцов понадобится? Только учти — два хая — это тебе не лобио кушать!
Слушая этот разговор, Четвертому очень хотелось плакать.
Глава двадцать первая Архаринский район
(целиком посвященная освобождению военнопленных)
Где-то в Архаринском секторе
Амурской локации
49°35′ с. ш. 130°08′ в. д.
Первым неладное заподозрил Жир. Пока вошедший в раж Псих охаживал тушу тигра посохом, свин перестал взмахивать граблями и тронул товарища за плечо:
— Погоди. Здесь что-то не то.
Псих, хоть и нехотя, остановился, и как раз в это время туша тигра начала бледнеть, а потом и вовсе исчезла.
— Твою мать! — в сердцах крикнул Псих и сорвался с места. — Быстрее!
Но, как вы уже в курсе, соратники никуда не успели. Успели лишь увидеть, как тигр-оборотень и Четвертый исчезают в портале.
Псих ругался долго и изощренно. Жир по армейской привычке на всякий случай принял виноватый вид и, потупясь, стоял рядом, пока командир отводил душу.