Четвертый хмыкнул:
— Как ты говоришь, Амур по-китайски называется?
Псих рассеянно ответил:
— Хэйлунцзян. Река Черного дракона.
— Так может… — не договаривая, предположил Четвертый.
Псих недоуменно посмотрел на юношу.
— Больной что ли? Такой большой, а в сказки веришь. Драконов не существует. На Земле, по крайней мере, их точно нет, я проверял. В Верхних Планах есть, но с какого бодуна дракон с Верхних Планов полез бы в нашу локацию? Что ему здесь делать? Да и не похожи тамошние драконы на этого. Да не, бред!
Псих еще посидел немного, подумал, и резюмировал:
— Дракон он там, или не дракон, но боюсь, Хьюстон, у нас проблемы. Что-то мне подсказывает, что этот рогатый мамонт не вылезет. А он — наша единственная ниточка для выполнения квеста.
К сожалению, так оно все и получилось.
Напрасно Четвертый гулял вдоль берега и только что ноги в Амуре не мочил.
Напрасно Псих выкрикивал самые обидные ругательства и рассказывал самые пошлые анекдоты про маму крадуна лошадей. А потом, на всякий случай — еще и про драконов.
Напрасно он, придя в неистовство, крутил своей палкой в воде, баламутя воду.
Речной демон так и не вышел.
И даже голоса не подал.
Умотавшись, компаньоны сидели на берегу, разглядывая недвижную гладь Амура.
Четвертый уже готов был поверить, что в этих водах и не скрывается никого, но в это время ближе к фарватеру всплыло конское седло и, покачиваясь на амурских волнах, неспешно двинулось вниз по течению в долгое путешествие к Татарскому проливу.
— Сожрала мамо коныка — и конык без ногы! — непонятно прокомментировал происшествие Псих.
Четвертому захотелось заплакать.
Выхода не было.
Глава тринадцатая О. Большой Уссурийский, Верхние Планы
(в которой кто-то теряет, а кто-то находит)
о. Большой Уссурийский,
Хабаровской локации
48°37′ с. ш. 134°81′ в. д.
— Что делать будем? — поинтересовался Четвертый у Психа.
— Есть старый принцип. — откликнулся тот, вставая. — Хода нет — ходи с бубей. Решения нет — начинай собирать информацию. Рано или поздно какая-нибудь зацепка промелькнет. Поэтому мы сейчас будем делать что?
— Что? — угрюмо переспросил Четвертый.
— То, что я тебе пообещал еще в Хабаровске. Вызывать духа острова Большой Уссурийский.
— Блин. — расстроился Четвертый. — Как я мог про это забыть?
— Потому что ты туп, неразвит и непочтителен. Все, не мешай, я взывать начинаю.
Колдовство Психа было недолгим, и вскоре перед монахами как из-под земли выскочил маленький сгорбленный старичок. Действительно маленький — примерно по колено Четвертому.
— Приветствую мудреца, равного Небу! — склонился он в поклоне перед Психом, игнорируя Четвертого. — Краснореченский говорил, что вы, владыка, вернулись, но ему мало кто верил. Репутация такая штука, знаете ли. Но я очень рад, что вопреки своему обыкновению этот ничтожный грубиян не соврал. Но — да простится мне моя дерзость — сколько я вижу, ваша сила изрядно снизилась? Раньше слух о вас достигал самых отдаленных уголков Земли, и самые сильные из гениев не гнушались общением с вами. Ныне же, сколько я вижу, ваш статус у духов места — только тень былого величия?