Псих, набивший рот обжигающей кашей, лишь кивнул, не в силах говорить, и только прожевав, ответил:

— Ладно, справедливо говоришь, — нехотя признал он. — Но пожрать-то хотя бы дай? Я полдня с твоим Боренькой махался, а теперь мне еще несколько часов его дверь выносить. Он ее, знаешь ли, не из говна и палок собрал, я вспотею там ее ковырять.

— Это да, это он завсегда так делал, — признал тесть. — На совесть все ладил. Ладно, не буду тогда над душой стоять, кушай. Но потом реши вопрос. Так, чтобы окончательно.

И отсел за стол к каким-то своим деревенским приятелям.

«Вот кулачина…» — неприязненно подумал Псих и продолжил жрать.

Но поесть в одиночестве не удалось — за стол плюхнулся Четвертый, как раз закончивший с одним клиентом и взявший паузу перед следующим.

— Видел, сколько народу ко мне набежало? — спросил монах. — И это еще не все. Думаю, на недели две-три нам теперь жратвы хватит. А у тебя как?

Псих пожал плечами.

— Нормально. Заказ уже практически выполнен, там немного доделать осталось. Сейчас, поем и закрою контракт. Станем мы с тобой богаче на сороковник.

— Да… — протянул Четвертый. — Слушай, а сороковник это же много?

— Да как тебе сказать? — пожал плечами Псих, — Были у меня суммы и побольше. Это ты, нищеброд, ничего слаще морковки не грыз. Но в целом — да. Какое-то время нищенствовать не будем.

— Слушай, я вот что думаю — предложил Четвертый. — Мне сейчас клиент про свою конюшню четверть часа рассказывал. Хорошую скидку обещал. Может, мы тебе с этих денег лошадь купим? И двигаться быстрее будем, и вообще — ты же вроде любишь лошадей?

Псих даже жевать перестал.

Потом громко, на всю пивнушку, скрипнул зубами, а глаза у него налились кровью.

— Никогда! — в его голосе звучала сталь. Да не простая, а легированная. — Никогда не говори со мной про лошадей. Ты меня понял? Никогда.

— Да, конечно! Что ты? — Четвертый даже немного испугался и поспешно слился. — Ладно, ты кушай, я пойду. Меня там люди ждут.

Псих тяжело посмотрел ему вслед и снова принялся за еду. Настроение было безнадежно испорчено.

Жрал он долго. Потом попросил добавки. Потом — чайку. Потом еще раз — чайку.

И лишь на третьем стакане Псих признался себе, что нарочно затягивает «перерыв на обед». Ему не нравилось дело, на которое он подписался, ему не нравился заказчик, а подавшийся в примаки толстый Боря, наоборот, вызывал необъяснимую симпатию.

Но Псих всю жизнь жил по принципу, что хотелки — хотелками, а дело есть дело. В этой сраной жизни вообще довольно редко удается делать то, что хочется, а не то, что надо.