— А договориться?

— Теоретически проход можно купить, но у абсолютного большинства нет столько денег, поэтому все идут обратно.

— А если — чисто теоретически — у нас есть нужная сумма? — поинтересовался Псих.

— А тех, кто может себе позволить столько заплатить, Соболь предпочитает не пропускать, а грабить. А потом сажает в свой зиндан в надежде на выкуп родственниками.

— Так не бывает, — уверенно сказал обезьян. — Нельзя плевать на правила человеческого общежития. Раздосадованные нарушениями социальных норм граждане спустят кровь по капельке. В назидание, так сказать, всем, кто покусится. Можно плевать на всех, но недолго. Или долго, но тогда не на всех. А все время на всех плевать нельзя. Отморозки долго не живут.

Старик согласно кивал всю эту недолгую речь. А потом сказал.

— Ты абсолютно прав. Все так думали. И я так думал. Но Желтый Соболь здесь сидит уже полтора года. И никто ему не смог ничего сделать. А он реальный отморозок, отбитый на всю голову. Теперь под ним — четыре населенных пункта. Более того — в его банде мало-помалу оказались все приличные бойцы нашего сектора. Потому, что вариантов немного — или ты идешь под Соболя, или ты ложишься в землю. При этом он не идиот и тех, кто не представляет для него опасности — не трогает. Я, например, живу абсолютно спокойно в паре километров от его пещеры. Пилюли из трав нужны всем, а его бойцам — чаще других. Главное, не забывать аккуратно отстегивать Соболю его долю.

Псих возражать не стал, но по лицу было видно, что не особо поверил сказанному. Зато подал голос Жир.

— По-моему, дед, ты нас лечишь. Я не в жизнь не поверю, что ни в Хабаровске, ни в Благовещенске не нашлось сил забить в асфальт какого-то Соболя.

Старик улыбнулся.

— Демон, ты забываешь, что Соболь сидит в Архаре. Ну, не только в Архаре, конечно, тот же Новобурейский тоже под ним, но главное лежбище — в Архаре.

— И что? — не понял Жир.

— Ну, у меня есть своя теория, почему так происходит. Дело в статусе станции.

Видите ли, люди очень не любят меняться. Наши земли всегда жили железной дорогой — здесь все села и города нанизаны на нитку Транссиба, чуть отойди в сторону — и нет там практически ничего, кроме тайги.

— А при чем здесь это? — хрюкнул свин. — Железка давно не работает.

— Железка не работает, но люди остались те же, и они учат детей жить так, как сами привыкли. А здесь все слишком долго жили, подлаживая свою жизнь под железную дорогу.

— И что? — хрюкнул невоспитанный свин. — Хорош лечить, давай уже объясняй толком.

Старик улыбнулся, и перешел к сути.