— Умеет, — непроизвольно улыбнулся бледный, как стена, Четвертый. — Не умею только я один.

— Я научу, — пообещал демон.

— Мне нельзя, — объяснил монах. — У меня «Святость». Слышал про такую?

— Слышал, — кивнул тот, кто сидел в реке. — Не видел. Только слышал.

И с какой-то горечью повторил:

— Только слышал.

— Теперь будешь видеть, — пообещал Четвертый, — Только, если ты пойдешь с нами, тебе придется изменить класс на монаха.

— Это тоже хорошо, — после паузы решил демон. — Сперва я буду слабее, но потом сильнее. Короткий — минус, долгий — плюс. Знаешь почему?

— Нет, — честно признался Четвертый.

— Моя лопата — она хорошая. Как грабли того, что с пятаком, только лучше. Легендарка, да? Легендарка. Она для всех, но для монахов ей быть лучше всего. Я не знаю, как сказать.

— Это называется — «классовые бонусы», — опять улыбнулся Четвертый.

— Да! — заволновался демон. — Да! Классовые бонусы. Классовые бонусы. Я бы давно дал классовые бонусы, чтобы сделать ей приятно. Она хорошая. Лопата хорошая. Но я не знаю, как стать монахом. Я не умею стать монахом.

— Я помогу, — пообещал юноша. — Пойдем на берег, у меня там есть пилюля. Ты ее выпьешь, и станешь монахом. Только тебе еще придется принять квест. Что ты пойдешь вместе с нами в Москву.

— Пойду! — взволнованный демон закивал так, что чуть голова не отвалилась. — В Москву! В Москву! Куда идем мы? Куда идем мы?

* * *

Последнюю пуговицу с рясы тот, кто сидел в реке, сожрал с плохо скрываемым азартом.

Потом он попросил выбрить ему тонзуру — где-то он слышал, что монахи ходят именно так. Убедить его не удалось, он разволновался и бесконечно повторял: «Лысина сверху! Лысина сверху!». В общем, в данный момент Четвертый насухую брил ему макушку кинжалом Жира, а тот, что с пятаком и волосатая морда внимательно наблюдали за процессом.

— Что-то у нас колхоз какой-то, — неожиданно сказал Жир. — Грабли, лопата и лом. Сельскохозяйственный инвентарь.

— Лопата хорошая! — напомнил клиент цирюльника.

— Да хорошая, хорошая, я не спорю, — успокоил его свин.

— Я когда-то мультик смотрел — вдруг сказал Псих. — Про то, что от улыбки хмурый день светлей. Вернее, он был не про улыбку, а про говорящего енота и Того, Кто Сидит В Пруду. И вот что я тебе хочу сказать, Босс — без тебя я бы этот мультик не вспомнил. Я отвык улыбаться людям. Иногда даже ты, в свои шестнадцать, можешь меня, четырехсотлетнего, чему-то научить.

Он повернулся к новообращенному монаху, улыбнулся и сказал:

— Я буду звать тебя Тот.

Сияющий выбритой макушкой новый концессионер посмотрел на обезьяна, тоже улыбнулся в ответ и согласно кивнул.