Сталин усмехнулся. Ему явно понравилась эта конструкция: предатель Агранов, который роет землю, чтобы выжить, и суровый латыш Берзин с маузером у его затылка.
— Хорошо, — решил Вождь. — Так и запишем. Решение Политбюро. Назначить товарища Берзина временно исполняющим обязанности Наркома внутренних дел. Товарища Агранова утвердить в должности первого заместителя.
Он строго посмотрел на Берзина.
— Твоя задача, Ян — перехватить управление. Заблокировать счета, опечатать архивы, сменить начальников ключевых управлений. И искать, искать, искать нити заговора! Ситуацию с Николаевым и Кировым надо размотать вплоть до иоты. О каждом шаге докладывать лично мне.
— Слушаюсь.
— А с Ежовым… — Сталин на секунду задумался. — С Ежовым разберемся, когда он вернется. Пусть пока лечится. В Вене.
Совещание было окончено. Сталин устало махнул рукой, отпуская нас.
Мы вышли из кабинета последними. В приемной было пусто — караул Старинова работал четко.
Когда мы шли по длинному кремлевскому коридору, гулкому и пустынному, Берзин чуть замедлил шаг.
— Вы понимаете, Леонид Ильич, что вы меня сейчас на электрический стул посадили? — тихо произнес он, не поворачивая головы. — Чекисты мне этого никогда не простят. И Ежов, когда вернется, — тоже.
— Лучше электрический стул, Ян Карлович, чем подвал к Ягоде, — так же тихо ответил я. — Мы выиграли время. Самый ценный ресурс на войне. А с Ежовым… с Ежовым мы еще повоюем.
Мы вышли на крыльцо Арсенала. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивалось бледное московское солнце.
Я посмотрел на площадь. Там, лязгая гусеницами по мокрой брусчатке, разворачивали башни легкие танки Т-26 «Пролетарской» дивизии. Стволы их пушек медленно опускались, снимая прицел с окон правительственных зданий.
Москва просыпалась, еще не зная, что этой ночью история сделала крутой поворот. И что мы — пока — живы.
Но с Ежовым придется что-то решать….
Глава 4
Следующие несколько дней слились для меня в одну бесконечную, выматывающую карусель.
Маховик следствия, вырванный из рук Ягоды, раскручивался теперь с пугающей скоростью. Кабинеты на Лубянке и в ленинградском Большом доме на Литейном наполнились новыми, неожиданными подследственными. Следователи из московской спецбригады работали на износ, сутками не выходя из-за столов. Местные чекисты, еще вчера считавшие себя хозяевами жизни, теперь ходили по коридорам с серыми, осунувшимися лицами. Многие понимали: скоро они сами сменят уютные кабинеты на камеры в Крестах. Летели головы высшего руководства ленинградского управления — Медведь, Запорожец и их приближенные уже давали очень интересные показания.