— Кажется, летят!

Действительно, в небе раздалось басовитое гудение. Мы уже приготовили противогазы, но… ничего не происходило.

Командарм Уборевич раздраженно постукивал стеком по голенищу сапога, а главный энтузиаст испытаний — начальник химического управления Степанов — то и дело нервно поглядывал на свои наручные часы, поминутно протирая запотевшие стекла очков.

Время атаки вышло пятнадцать минут назад.

Где-то там, за плотной пеленой низкой серой облачности, надрывно гудели моторы М-17. Звук то нарастал, вселяя надежду в сердце Степанова, то предательски удалялся куда-то в сторону дальних лесных массивов. Невидимая эскадрилья кружила над полигоном, словно слепой котенок, потерявший миску с молоком.

— Товарищ Уборевич а, ваши орлы что, заблудились? — с легкой издевкой поинтересовался я, поправляя лямки тяжелого противогаза.

Командующий БВО вдруг густо покраснел:

— Никак нет, товарищ Инспектор! Облачность… нижний край висит низко, визуальные ориентиры скрыты. Сейчас сориентируются и выйдут на боевой курс!

Прошло еще минут пять. Гул моторов стих почти окончательно — штурмовики явно улетели поливать ипритом соседние клюквенные болота. Уборевич, чье терпение окончательно лопнуло, вполголоса, но очень витиевато выматерился. Ждать у моря погоды, нарядившись в нелепые резиновые костюмы, командарму категорически не нравилось.

— Сигнальщиков ко мне! — рявкнул Уборевич. — Дайте красные ракеты в зенит! Соколы, ***! Может, хоть так нас найдут, курицы, мать их, слепые!

В серое небо одна за другой со свистом ушли три сигнальные ракеты, расчертив облака яркими дымными хвостами.

Слушая, как звук моторов снова начал приближаться, я задумался. Ситуация выглядела комично, но мне было не до смеха. Борисовский полигон — это их домашняя песочница. Они утюжили этот квадрат годами вдоль и поперек. И если наша хваленая авиация не может найти цель на родном полигоне при легкой облачности, то как же они собираются воевать над незнакомой территорией противника? А в дождь? А ночью?

Этот нелепый эпизод с сигнальными ракетами внезапно открыл мне глаза на колоссальную, системную проблему. У нас нет нормальной навигации. Как только летчик теряет землю из виду — он становится слеп и бесполезен. Я мысленно поставил себе жирную галочку: сразу после танковых и химических дел ВВС ждут масштабные, безжалостные проверки. Будем сбивать с них самоуспокоенность и выводить на нормальные показатели боевой работы. А не вот это вот все…

И вот, наконец, когда уже догорали ракеты, запущенные в серое небо в четвертый раз, со стороны бледного солнца с нарастающим ревом вынырнула эскадрилья бипланов Р-5 из состава химического авиаотряда.