— Люди без жалости — это и не люди вовсе, а равнодушные чудовища!

А затем взорвалась.

— Характер проверяется поступками, а не свирепыми обрядами! Мамбулпа стал таким, потому что ему потакали, а не потому, что он не проходил испытания! Тлоры не щадят своих же людей, не ценят жизни молодых! Эти пережитки уже давно пора ликвидировать!

— Неправда! — строго сказал Ири. — Тлоры ценят каждую жизнь. Мы заботимся друг о друге. Когда с кем-нибудь что-то случается — поранился на охоте, заболел, ослабел от старости — ему помогают все, борются до последнего. Но древние обряды установлены законами, нарушать их никому не позволено. Я об этом уже говорил. И давай не будем обсуждать обычаи наших народов.

Она быстро взглянула на него. Всё, капец, она совсем зарвалась. Но он снова не рассердился, ответил спокойно.

Когда он успел стать своим, близким? Только друзья понимают её порой весьма агрессивные вопли так, как надо. Что она не обидеть хочет, а переживает за близких людей.

Его облик расплывался перед глазами. Аргументы исчерпались. Она смотрела, смотрела, смотрела. И молчала.

Вот сидит перед ней парень, такой живой, такой настоящий, такой яркий. Умный, добрый, сильный, красивый, с кучей талантов. И через месяц его не станет, и он об этом отлично знает, тоскует, но всё равно не хочет делать абсолютно ничего, чтобы спасти себя. И другим не даёт.

— Затолкнуть бы тебя в звездолёт да увезти на Землю! Вот и спорить не пришлось бы! Там у нас нет таких жестоких экзаменов для подростков! Я не для себя увезла бы, а просто, чтобы ты остался в живых!

Он насторожился, выпрямился, чуть сузил глаза. Она спохватилась. Разве можно ляпать такое парню, задевать его гордость?

— Ой, что я несу! Прости, пожалуйста! Тем более, что и корабль не мой, и сама я несовершеннолетняя, не дадут мне ничего подобного сделать!

Он расслабил плечи, посмотрел на неё непонятно и ничего не сказал.

— Ты не обиделся?

— Нет.

Она перевела дыхание.

— У нас обычно считается, нельзя раскрывать предсказание потому, что тогда оно не сбудется. Ты хочешь, чтобы оно сбылось?

— Нет, конечно. Кто же такого хочет? — вздохнул Ири.

— Тогда расскажи, что произойдёт на обряде и что предсказали духи!

— Нет. Нельзя рассказывать.

— Если нельзя рассказывать, тогда просто откажись! Ири, откажись!!! Я хочу, чтобы ты жил!..

Они спорили до хрипоты и до темноты. Ни один так и не убедил другого.

В конце концов, она сказала:

— Я уже совсем устала с тобой препираться!

Он сразу повеселел, улыбнулся.

— Значит, больше не будешь спорить?

Она помотала головой. Она не будет спорить, она будет действовать сама, завтра у других всё узнает.