— А-а… Это просто детское прозвище по книжке одной. Ты вряд ли её читал, она старая. Пират прозвал.

— Кто?

— Космический Пират, Андрей Богатырёв.

— Пира-а-ат? А-ха-ха-ха-ха!

Эо стало неприятно. Зря она пооткровенничала, тоже мне, нашла с кем. Мало того, что её саму, так ещё, главное дело, друга осмеяли.

— Что ты ржёшь, как конь ретивый?

— Я не удержался, это не со зла, не обижайся! Мне просто любопытно. Вы всем, что ли, прозвища даёте?

— Не всем, только особо заслуженным.

— Да ладно! Не хочешь говорить, ну и не говори! Может, я подружиться хотел! А теперь вот думаю.

— Ну, и думай. А я пошла, мне некогда.

— А ну, стой! — он неожиданно грубо схватил её за плечо. — Чем это таким ты занята, что со мной вечно поболтать некогда? По пещерам шастаешь? Со своим дикарём! Я видел вас сегодня, как вы туда шли! Чем это вы там занимались? От меня, значит, бегаешь, а дикарю даёшь? Тогда давай и мне!

Эо оторопела так, что даже не сразу ответила. А когда, наконец, открыла рот, то выдала длиннющую нецензурную фразу, подслушанную от отца, когда тот ругался с кем-то в кабинете по старлайну.

Руслан от неожиданности выпустил её плечо.

— Ух, ты! Вот это да! Я думал, она вся такая правильная, а она вон какие слова знает! Я тебя даже зауважал!

— Я много чего знаю, только употреблять не люблю! Тьфу! Чтобы ты зауважал, тебя надо покрыть матом?

— Нет, надо проявить характер. А он иногда и матом выражается!

Он снова протянул к ней руку, она увернулась.

— Отстань, кретин! А то я сейчас тебе дам, прямо как Ван-Дамм! Тлоры не дикари! Ясно?

Она шагнула к нему, сжав руку в кулак, и он попятился. Она даже развеселилась.

— Ну да, ну да! — крикнул Руслан, отбежав на небольшое расстояние. — Сидят на задницах почти сотню тысяч лет и никак не развиваются! Ни земледелия, ни скотоводства, ни металлообработки…

— … Счёт до миллиардов, академическая живопись и симфоническая музыка!

— Это где ты у них такое видела? — Суслик откровенно изумился.

— Источники надо знать! А не плеваться на всех подряд! Отстань, кому сказала! Тут речь о жизни и смерти, а ты со своим сексом, дурак озабоченный!

Она обошла его и побежала дальше.

— О какой жизни и смерти речь? Эй, Элка! Или как там тебя?

Но она уже убежала.

Длинный-предлинный день, полный напряжённых споров и отчаянного риска, подошёл к концу. И последняя капля, что переполнила чашу — разговор с Сусликом. Слёзы полились из глаз сами. Но при этом говорить внятно с друзьями, которые ждали возле барьера, девушка могла.

— Он ничего мне толком не рассказал, ни про обряд, ни про предвидение. Придётся узнавать у других. Даже допросить шамана. Ребята, сможете отвлечь завтра Ири так, чтобы он не увидел меня в деревне и не помешал добывать информацию?