- В печень, - согласился кот. – Вот эта акция мне нравится. Мы ее оставляем!
Ветер шелестел листвой, но народ так и не шел.
- Так, у меня дела! Если до вечера не решишь этот вопрос, то я тебя съем, - улыбнулись мне, щелкнув меня когтем по носу. О, как это раздражает!
С этими словами кот исчез, просто растворившись в воздухе. Осталась лишь зловещая улыбка – полумесяц, которая тоже развеялась.
- Думай! – подбодрила я себя, решив сначала перекусить. Скатерть самобранка, которую я вытащила наугад, была расстелена на полу.
- Ой, - охала скатерть грудным женским голосом. Сразу представлялась дама в возрасте, которая хлопочет у плиты. – Сейчас-сейчас! Накормлю!
На скатерти стали появляться яства, которых я отродясь не ела. Надо будет запомнить скатерть! Она начинает мне нравиться! На меня смотрела щучья голова, в какой-то подливе, сочный окорок, грибочки и даже сушки в вазе. Я взяла вилку и потянулась к щуке, как вдруг вилка согнулась.
- Не поняла, - нахмурилась я, пробуя наколоть гриб. Но тот отскочил от вилки. Я схватила руками, положила в рот, а потом …
- Тьфу! Это что за … - выругалась я, проверяя целостность улыбки. – Он что? Деревянный? Это что? Бутафория?
- Какая «фория»? – обиделась скатерть. – Это для красоты! Чтобы усе думали, что у тебя пир горой!
Я стала проверять, что из этого съедобное. Съедобными оказались только черствые сушки и чай в красивом блюдце. Пока я сидела и пила чай, придерживая блюдце, мой мозг лихорадочно соображал, что же делать!
- Может, непривычно им? – насторожилась я, глядя на сверкающие витрины. – Может, проще надо? Понятней?
Я притащила ларец из чужой спальни.
- Двое из ларца, одинаковых с лица, - позвала я, видя, как высовываются симметрично расцарапанные рожи. – Быстро все здесь переделать! Кокошники, ставни, избу, короче! В народном стиле!
Через полчаса все было готово.
- Стоять! – пригрозила пальцем я, рассматривая резной прилавок со свечой, лавки, накрытые расшитыми полотенцами и узоры. За дверью был склад, в котором все было разложено по полочкам в алфавитном порядке. – Мне, пожалуйста, кокошник и сарафан! И сапоги!
- Будет сделано, - сплюнули молодцы.
Я стояла перед старинным зеркалом, рассматривая сарафан, в котором можно сдавать угол цирку. В этом сарафане я казалась такой огромной. У меня даже свекольный румянец появился на щеках, что очень гармонировало с красным жемчужным кокошником.
- Нужно как-то привлечь людей! Начнем с богатырей! – подняла я подол сарафана и выходя из дуба туда, где пели птички, кричала горлица и шумел лес.
- Па-ма-гите!!! – взвизгнула я. – Спа-си-те!!!