наблюдая, как меняется их облик, как разноцветные стены домов подталкивают друг друга, то составляя идеальное сочетание, то огорчая вопиющим диссонансом. Знать всех соседей по именам, иногда выбираться в театр, покупать продукты в одной и той же бакалейной лавке, пока продавец не умрет, и его не сменит сын… Конечно, здесь проходит Великий тракт и никогда не бывает скучно. И, разумеется, меня примут в здешних аристократических домах, стоит мне пожелать. Но, в целом, это не та жизнь, которую я вела до двадцати с лишним лет… Когда Людвиг заговорил о Кандене, я поняла, что слишком хорошо помню столицу. Слишком проросла в нее, наполнила это место надеждами и планами. Когда все разрушилось, я долгое время пребывала в шоке. И, как оказалось, отпустила надежды не до конца. Слишком больно думать о возвращении. Людвиг говорит, что сделает так, будто ничего не было, но я не верила ему. Не в этом. Всем не заткнуть рты, и хотя мне, по большому счету, все равно, что думают другие (временами это даже забавно!), остается то, что думаю я. Внутри я себя еще не простила. Посмотрим, как будет, когда заговор раскроют и я хотя бы отчасти искуплю свою вину перед Иттарией. На самом деле искуплю, а не на сладких дружеских словах. И все же… вдруг путь назад возможен? На Лиственной было тихо и как-то солидно, что ли. Не носились мальчишки-курьеры, не толпились лоточники — сразу видно, что на этой улице закупается знатная публика, не любящая шума и суеты. Магазин готового платья «Кудесница» в ряду прочих выглядел не самым роскошным, однако витрины мне понравились. На манекенах красовалось несколько повседневных платьев, пошитых из шелка и хлопка — самое то в преддверии жаркого лета. А два наряда переливались цветными стеклышками (я не понаслышке знала, что никто не станет выставлять напоказ столько драгоценных камней), и в любом из них можно было бы запросто пойти на прием к королеве. Что ж, надеюсь, моих скромных средств хватит на приобретение платья у миссис Честейн — так мне отрекомендовала Вивьен хозяйку заведения. Встретила меня, впрочем, не хозяйка, а продавщица. Сухая как палка женщина средних лет, похожая на учительницу по этикету, облаченная в скромное платье с воротником-стоечкой (никаких украшений), спросила мое имя и поинтересовалась, что я ищу. Я вытащила из сумки приглашение и удостоилась скупой улыбки. — Ах, премьера «Бесстрашной голубки»! Да, мы заказали лучший шелк под нее. Но, боюсь, вы слишком поздно пришли, миледи. Готовые платья распроданы, а пошить новое за два