раз проверила — и ничего. И сейчас ничего. — Тетя создавала сложнейшие вещи, — пробормотала я, касаясь линий и обрывков формул, — может, на этот раз она перехитрила сама себя? Может, она придумала защиту столь сложную, что даже я никогда не додумаюсь, как ее взломать? Если, конечно, артефакт вообще здесь. Но где ему еще быть? Я забрала из банка все, что осталось. Все, что тетя оставила мне… Я застыла на месте, пары шагов не дойдя до стола Зельды. Все, что тетя оставила мне. «Лазурит» и его содержимое, чтобы снова стать артефактором. Деньги, чтобы прожить. Морион, чтобы защититься. И письмо, чтобы… Я кинулась к сейфу, в два приема распотрошила его и достала конверт, который у меня рука не поднялась выбросить. Я знала письмо наизусть, и все же что-то в нем проглядела. Может ли оно быть ключом, отпирающим защиту? Конверт или бумага — это артефакты? Я прошептала стандарты открытия и разочарованно застонала: самые обычные листки и чернила, на которых написаны самые обычные слова… Слова. В моей голове будто столкнулись звезды. Формулы, висящие в зале, смутные подозрения, сложные облака высших значений в морионе. Сибилиус Рентор и его исследования запретного — вот почему я вспоминала о нем! Часть его расчетов скрыта в камне, что я ношу на шее. Не те, что противозаконны. Те, что указывают путь. «Время однажды закончится, и нужно все успеть», — написала тетя Розалинда в своем прощальном письме. Она успела. «Иногда самые простые ответы и есть самые правильные». Нет никакого нагромождения щитов, ничего подобного. Все это время ключи были у меня в руках, а спрятанное — под носом. «Любовь — самая мощная защита». — Марика, что ты делаешь? — негромко спросил Дейв. — Тихо, — шикнул Людвиг, — не мешайте ей. — Подстрахуй меня, — бросила я ему. — Сейчас покажу, где. Ты увидишь узлы. Я коснулась мориона, вызывая облака формул, я сделала видимой всю защиту; по лицам моих мужчин, по роскошной шерсти Нила бежали цветные всполохи. Огромное количество цифр и мертейских знаков, но теперь я знала, что искать. Подсветив для Людвига узлы, что основывались на формулах Рентора, от которых смутно попахивало смертью, я увидела искомое, наконец, и шагнула ко входной двери. Корунд в пасти льва играл винными бликами, будто насмехаясь надо мною. Самая мощная защита — это любовь. Сердце «Лазурита». — Я держу узлы, — сказал Людвиг. — Давай. Разумеется, я умела устанавливать защиту. Умела и снимать ее, только вот до сих пор ни разу не требовалось. По линиям, скрепленным контуром, который нельзя