Аддисон, когда однажды мы беседовали, рассказала о том, как занимается благотворительностью: поведала, что в юности, попав в бедные кварталы, возжелала немедленно раздать все свои деньги тамошним обитателям, дабы те перестали быть настолько ужасающе нищими. Ее отговорил старший брат, объяснивший, что большинство людей понятия о деньгах не имеет. — Он сказал мне следующее, — неторопливо повествовала Люсинда, отпивая кофе мелкими глотками. — «Дорогая, желания есть почти у всех, но почти никто не знает, что с ними делать. Большинство просто мечтает — выбраться из нищеты, красиво одеваться, жаждет лучшей доли. Ты можешь раздавать деньги просто так, но далеко не все. Сделай по-другому. Создай школу, где смогут учиться дети крестьян: тот, кто действительно хочет большего и готов за него бороться, проявит себя. Дай работу нуждающимся: если они и вправду желают изменить судьбу, то ухватятся за свой шанс обеими руками. Остальные… Их выбор будет прежним: чтобы добро падало на них с неба, а им не приходилось бы ничего делать». Это жесткие и даже, возможно, жестокие слова, мисс Смит. Только со временем я поняла, что они правдивы. Может, не для всех и не всегда, исключения лишь подтверждают правила. Кэбмен, довезший нас до начала улицы Фонарщиков, отказался ждать и уехал; Линден отпустил его, уверяя, что потом найдет другого. Мы пошли по улице, сопровождаемые подозрительными взглядами. Впрочем, в этот утренний час тут было мало народу: большинство трудилось на фабриках, в домах состоятельных горожан или же занималось не совсем честным промыслом. Даже дети не носились по улицам, как около Ратушной площади. Я чувствовала себя странно уязвимой под серыми взглядами домов и взяла Дейва под руку, чтобы возвратить уверенность. — Со мной вам не стоит ничего опасаться, — мягко произнес Линден, — меня здесь знают, да и не настолько страшен этот район, как некоторые другие. Вот восточнее я б и вас не пустил, и сам не пошел. — Вы уверены, что Зельда дома? — спросила я, обходя глубокую вонючую лужу. — Скорее всего. Она после смерти леди Галбрейт дважды ко мне заглядывала, узнавала, не ищет ли кто-нибудь ювелира. Обмолвилась, что пока присматривает за младшими. У них большая семья, мать Зельды… — Линден запнулся. — Впрочем, это не мое дело. Думаю, она вам обрадуется и охотно вернется за стойку. Ну вот, мы и пришли. Дом, в котором жила Зельда Ханниген, ничем особым в ряду остальных не выделялся: обшарпанная дверь, потрескавшийся фасад. Линден взялся за кольцо и постучал, потом еще раз.