нравится! — то можешь заполучить себе новых клиентов. — Прекрасная идея! — Вивьен по привычке попыталась взбить кудряшки, не преуспела, лишь слегка растрепав прическу, и решительно двинулась на штурм. Я видела, как она, подойдя к молодым людям, мгновенно преобразилась, из напористой и предприимчивой кондитерши превратившись словно в воздушное пирожное собственного приготовления. Все у нее будет в порядке. Я же огляделась и принялась вспоминать, что это такое — быть хозяйкой приема. Пусть особого опыта у меня не имелось, но давным-давно меня этому обучали, да и на Люсинду Аддисон я насмотрелась. Здесь, конечно, не столь изысканная обстановка, как в герцогских владениях, и публика попроще, однако принципы всегда одни и те же: мило улыбайся, веди светские беседы, убедись, что гости более чем удовлетворены, и получай то, что нужно. Мне были нужны сведения. За час общения я не добыла ни грамма. Вокруг мелькали лица, я улыбалась так, что скулы сводило, принимала поздравления и отвечала на вопросы. Особое внимание обращала на тех, кто представлялся знакомыми и друзьями леди Галбрейт; таких оказалось немало. Многие из них вскользь упоминали о том, что давно не виделись с тетушкой, ведь она отвечала отказом на все приглашения. Многие приносили мне соболезнования, и звучало это невероятно искренне. И все же Людвиг полагал: кто-то из них лжет, даже не один человек, а многие. В какой-то момент я поняла, что не вижу одну из главных составляющих праздника — Зельду. Девушка отыскалась на кухне, дверь в которую я предусмотрительно прикрыла; Зельда сидела, сложив руки на коленях, и мрачно смотрела на шкаф с посудой. Тарелочки нервно вздрагивали. — Ты здесь сидишь, потому что тебе надоели люди, или случилось что-то еще? Девушка подняла на меня взгляд. — Миледи, а теперь можно я пойду домой? — После того, как ответишь на мой вопрос, — мягко произнесла я. — Вы очень добры ко мне, — Зельда стиснула пальцы, сплетенные в замок, и на костяшках отчетливо проступила зелень. — И стараетесь сделать как лучше. Многие хвалили меня, это было приятно. Но другие… Они недоумевали. Вы знаете, что у эмоций есть запах? — вдруг спросила она. — У очень сильных, еле различимый. — Нет, я не знала. — Там, в зале, — на кивнула в сторону закрытой двери, из-за которой доносился веселый шум, — пахнет восторгом, интересом и… презрением. — Презрением. И ты думаешь, что презирают тебя. — А кого еще? Не вас же, миледи… Я не могла ей все рассказать. Зельда — одна из подозреваемых Людвига, и ей особого доверия,