У Зины аж лицо перекосило.

— Ты мне тут не пугай директором и милицией, понял? Совсем охамел? Я за вас всех тут день и ночь…

— Подрядчика покажешь? — перебил я.

Она сбилась на полуслове.

— Что? Я же ещё…

— Мужика покажешь, который тебе это делать будет?

— Наверное, как и в прошлый раз, он тебя у забора ждёт? Договор, наверное, будете заключать в ближайших кустах.

Игорь не удержался, подошёл чуть ближе и глянул на сумку.

— Тяжёлая у тебя забота о хозяйстве, Зинаида Игоревна.

Она резко повернулась к нему:

— А ты вообще рот закрой! Ты кто такой тут?

Зина, похоже, поняла всё до конца. Легенда про ремонт держалась только до первого взрослого вопроса. Бумага из её кабинета лежала у меня в руке. Деньги были при ней. Шла она тайком. Ни мастера, ни работ, ни договора у неё, естественно, не было. Весь её ремонт пока сводился к банкам краски у крыльца и трёпу про сарай.

— Отдай бумагу, — взвизгнула она.

— С чего вдруг? — спросил я.

— Это служебное! Ты в чужом кабинете лазил! Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

— А тебе что будет, понимаешь? — спросил я.

На этот раз она замолчала. Только воздух с едва слышным свистом входил сквозь стиснутые зубы.

— Хочешь дальше играть в хозяйственницу — играй. Тогда мы сейчас идём по-взрослому. Директор, менты. Я дам пацанам отмашку, и они твоего мужика быстро упакуют и расколют. Пойдёте как соучастники.

— Ты щенок, — прошипела Зина. — Ты вообще не понимаешь, куда лезешь.

— Так объясни, — сказал я. — Сейчас как раз удобный момент.

Она метнулась взглядом к калитке. Там стоял Шкет. Потом к сараю — там был Игорь. Видно было, как у неё в голове крутятся сразу несколько ходов: заорать, кинуть сумку, рвануть обратно, начать давить директором. Только каждый ход был уже дохлый и предсказуемый. Я это видел, и она это тоже видела.

— Я сказала, по делу иду, — выдавила она. — Тебе русским языком сказано.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда слушай меня русским языком. Если сейчас всё уйдёт в официалку, тебя сломают. Твой дружок у забора выкрутится, это как пить дать. Тебя тоже, скорее всего, отпустят, всё-таки на первый раз за такое за решётку не упекут. А вот с детдома тебя выгонят ссаными тряпками. И тем, кому ты бабки несла, будет глубоко плевать, почему ты не донесла. Для них расклад простой: кинула. И вот там с тобой уже разговаривать станут совсем иначе.

Зина молчала. До милиции она ещё могла хорохориться. До директора тоже. А вот когда картинка замкнулась с двух сторон, её наконец прижало реальностью. Тут уже пахло не выговором и даже не снятием с должности. Тут пахло тем, что снаружи её тоже спишут, и тогда бежать ей будет просто некуда.