Он сглотнул и кивнул твёрже:

— Угу…

Я ещё секунду посмотрел на него.

— Если что — не геройствуй, — сказал я. — Делаешь ровно так, как я сказал, и не мандражируешь.

— Понял, Валер…

Я кивнул и выбрался наружу.

Сразу оглядел край пустыря. В сером вечернем свете всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть для плохого разговора: жёсткая, буграми земля, редкая колючая трава и ржавая арматура соседствовали со старой покрышкой и блестевшим битым стеклом. За спиной остались облезлые гаражи. Дорога шумела где-то неподалёку, но сам пустырь был как мёртвая зона, в которой никто случайно не появлялся.

Игорь и Рашпиль выбрались из машины.

Я показал Рашпилю в сторону, на правый край пустыря у старых гаражных коробок.

— Рашпиль, вон туда встань. Видишь пролом и угол? Оттуда выйдешь, если дёрнутся.

Он прищурился, глянул туда, куда я показал, и кивнул.

— Вижу.

— Не высовывайся раньше времени.

— Ага.

Потом я повернулся к Игорю и ткнул рукой в другую сторону, левее, ближе к бугру с железками, откуда можно было быстро срезать дистанцию.

— Игорь, ты вон туда. Если начнут-таки гасить — переключайте на себя. Не раньше.

Игорь коротко кивнул.

— Понял.

Оба двинулись на свою точку.

Я вдохнул сырой вечерний воздух и пошёл в центр пустыря один. Под ногами хрустело стекло, ветер шевелил волосы приятной прохладой.

Я дошёл до середины, остановился и сунул руки в карманы. Огляделся, повернув голову влево, потом вправо, будто просто осматривал место, а сам быстро отмечал, где могут сидеть в тени, откуда удобнее выйти, где бы я сам ставил людей, если бы хотел прессануть.

Нормальный пустырь для плохих решений.

Некоторое время ничего не происходило. Потом из темнеющего края начали выходить фигуры.

Сначала Жила. За ним, чуть шире, выходили рыночные. Заходили расслабленно, показушно, заранее уверенные, что перевес у них и потому можно не торопиться.

Один крутил в пальцах цепь. У второго в руке было что-то короткое и тяжёлое — не то монтировка, не то кусок трубы, обмотанный у хвата тряпкой… Всего человек двадцать. Целый взвод.

Жила поглядывал на меня с почти жадным интересом. Было видно, что он ждал другого. Или что я не приду вовсе, или что приду с детдомовской толпой, начну орать, заводиться и сам подарю им удобный повод сразу перевести всё в мясо. Но я стоял один и спокойно.

Один из рыночных, державший цепь, первым нарушил тишину.

— И это всё? Ты чё, один пришёл, где толпа⁈

— Меня одного хватит, — ответил я.

Он хмыкнул, но не сразу нашёл, что сказать дальше. Первая трещина по ожиданию уже пошла. Они хотели видеть испуг, оправдания или хотя бы внутреннюю суету, а получили меня.