Я ещё чуть постоял в темноте во дворе, а потом вернулся обратно в спальню. Игорь, как оказалось, не спал. Лежал на боку, смотрел в темноту и, когда я подошёл к койке, тихо спросил:

— Ну?

— Пошло, — ответил я. — Но не быстро.

Он сразу сел.

— Значит, мнут.

— Проверяют, не тухляк ли им тянут.

Игорь помолчал, переваривая, потом кивнул:

— Это уже не Жила решает.

— Не Жила, — согласился я. — И потому с утра начинаем готовить свой расклад.

— Ясно, — сказал Игорь.

— С утра начинаем шевелиться. А пока спи.

Он коротко кивнул, лёг обратно и отвернулся к стене. Не спал, конечно. Просто затих.

У меня тоже сон как рукой сняло, но с утра, независимо от того, будет ли получено согласие от Самата или нет, мне следовало начинать подготовку. Откладывать это в долгий ящик явно не стоило, а для того, чтобы создать крепкий план, нужно делать это на свежую голову.

Однако любишь кататься — люби и саночки тащить…

Едва пружины под матрасом привычно скрипнули и я снова положил голову на подушку, закрыв глаза, как:

— Валер.

Голос вошёл в сон как нож между рёбер, и потому я проснулся мгновенно. Сразу сел на койке, тяжело втянул носом воздух и увидел перед собой Шкета. За окном уже стояло утро.

— А, — сказал я хрипло, сгоняя остатки сна.

— Там Жила пришёл, — сказал он. — Ждёт. Зовёт побазарить.

Сон с меня слетел в мгновение.

— Сам или с кем-то?

— Один.

Я уже поднимался с койки, натягивая футболку.

— Где?

— За забором. Сказал, тут базарить не будет.

— Правильно сказал, — буркнул я и сунул ступни в ботинки.

Пол под ногами был холодный, шершавый. Я провёл ладонью по лицу, чтобы окончательно собраться, и вышел из спальни. Шкет прилип было следом, но я остановил его у двери одним взглядом.

— Ты здесь.

— А если…

— Если что, услышишь.

Он кивнул. Ему хотелось идти рядом, конечно, но не полез. Уже научился.

Я прошёл по тёмному проходу, вышел из корпуса и двинулся к воротам. Там сразу увидел Жилу. Он стоял у забора. Даже спросонья мне было видно, что это уже не тот Жила, который приходил на пустырь. Сейчас он был другой — весь какой-то сгорбленный, злой, дёрганый. Увидев меня, он отвёл взгляд в сторону, будто сам себе был противен в этой роли.

Я остановился напротив.

— Ну?

— Завтра встреча.

Он замялся ровно на секунду, было видно, что дальше ему говорить не хочется.

— Если что — я здесь ни при чём. И я свою часть выполнил по этому раскладу! Так что дальше сам…

— Я помню, — перебил я. — Наружу будет идти, что между нами вопрос закрыт, и своих пацанов я тоже предупрежу, кто на пустыре со мной был. Но сначала дело до конца доведи. Как Самат придёт, так по этой части будем в расчёте.