Он быстро глянул на меня, потом на лекарства и кивнул без лишних вопросов.

Шкет маячил рядом, уже почти не хромая. После спектакля в медпункте он, видно, сам едва сдерживался, чтобы не начать нормально идти.

— А я? — спросил он.

— А ты не лечись так быстро, артист, — бросил я. — А то роль провалишь.

Он ухмыльнулся.

— Да я и так на «Оскар», блин, наиграл.

— На подзатыльник ты наиграл, — ответил Игорь и двинул дальше.

Я развернулся и пошёл за поварихой. У неё в корпусе была отдельная комната, где женщина часто оставалась на ночь. На столе у стены лежал тот самый утюг — тяжёлый, старый, ещё с тканевой оплёткой на шнуре, с подкопчённым боком.

Повариха ткнула в него пальцем.

— Вот. Опять, зараза, искрит. Я его включаю — он трещит, как будто сейчас взорвётся! Глянешь, Валерочка?

— Гляну, — сказал я и подтянул утюг к себе.

— Инструмент сейчас дам.

Она открыла нижний ящик шкафа и достала небольшой жестяной коробок, в котором глухо звякнули отвёртка, плоскогубцы, изолента, пара винтов и ещё какая-то железная мелочь. Набор был старый, но толковый. Повариха поставила коробок рядом со мной и добавила:

— От мужа осталось. Хороший был мужик, рукастый. Умер несколько лет назад… По счастью, не увидел всего этого безобразия, что у нас потом началось.

Я кивнул и взялся за утюг. Шнур там действительно отходил. Контакт гулял как хотел, а в одном месте тканевая оплётка уже лохматилась, будто её кто-то теребил не первый месяц. Я перевернул утюг, нашёл винты, начал разбирать корпус. Металл был тёплый, и один винт я ковырнул так, что он полетел на ковёр.

— Чёрт, — тихо выругался я, отдёрнув пальцы.

Повариха тут же фыркнула:

— Ага, мастер. Уже вижу, как ты мне сейчас всё починишь.

— Это я просто с утюгом знакомлюсь, — ответил я. — Он характер показывает.

— Ну-ну.

Пока я возился с крышкой и шнуром, на крае стола появился стакан в подстаканнике и блюдце с пирожками. Чай был крепкий, тёмный, а пирожки ещё тёплые.

— На, поешь, — сказала она. — А то вечно носитесь, как беспризорные, и делаете вид, что вам еда не нужна.

— Спасибо, — сказал я и, не отрываясь от дела, взял пирожок.

— С капустой, — предупредила она.

Я, поедая пирожок, снова занялся шнуром. Контакт там был и правда дрянной. Пришлось поджимать, аккуратно вычищать, заново сажать, потом ещё проверить, не гуляет ли дальше по креплению. Работа была простая, но требовала рук и внимания, а не великой инженерной мысли.

Повариха тем временем налила себе чай, присела напротив и, будто между делом, спросила:

— Как дела-то у вас?

— Нормально, — ответил я, не поднимая головы.