Я не стал добивать его этим молчанием. Смысл до братка уже дошёл.

— Смотри, — сказал я спокойно. — Я у тебя власть не забираю и поперёк батьки в пекло не лезу. Был бы ты сейчас на ногах — был бы и другой разговор. Тогда бы сели, раскинули и пошли бы уже вместе, как надо. Но сейчас вся эта история с пропавшим пацаном — это уже не только твой расклад.

Шмель поднял глаза.

— С чего это? — спросил он глухо.

— С того, что если оружие дойдёт не туда, куда надо, и окажется у татар, а не у Волков, то проблемы посыплются на детдом. На меня, моих пацанов. А я не для того здесь порядок навожу, Шмель, чтобы мне потом на голову прилетел чужой взрослый расклад.

Шмель слушал молча и не перебивая.

— Так что нет здесь больше чисто твоего и чисто моего. Теперь это общий пожар.

Шмель шумно выдохнул, но спорить всё равно не стал.

— Поэтому я тебе так скажу. Я с удовольствием встану с тобой рука об руку, когда ты полноценно вернёшься в строй. И поверь мне, твоя помощь мне ещё понадобится. Точно так же, как сейчас моя помощь нужна тебе.

Шмель оторвал взгляд от пола и смотрел на меня долго. Я протянул ему руку.

— Предлагаю оформить союз.

Он сначала не шевельнулся. Видно было, как внутри у него ещё шкрябает старая гордость. Ему не нравилось, что руку сейчас тяну я, а не он. Не нравилось, что договариваться приходится лёжа в сарае, а не стоя на ногах. Но он был не дурак. И понимал, что если сейчас упрётся рогом просто из принципа, то проиграет даже не мне, а нашему делу.

Шмель снова тяжело вздохнул и всё-таки протянул ладонь.

Рука у него была горячая, сухая, но всё ещё сильная, хоть сам он сейчас еле сидел.

— Ладно, — сказал он. — Союз так союз.

Я коротко сжал его руку и отпустил.

Он откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза на секунду, потом добавил с досадой:

— Мне ещё время нужно. После такого ранения с наскока обратно не встают. Хоть усрись, а телу своё надо.

— Знаю, — сказал я.

Он усмехнулся криво.

— Но потом… Потом я снова буду в строю.

— Хорошо, — кивнул я. — А сейчас мне от тебя надо другое. Постарайся вспомнить по адресу всё, что ещё можешь. Любую мелочь. Чтобы я шёл туда максимально подготовленным.

Шмель нахмурился.

— Когда ты идёшь?

— Прямо сейчас.

— Лучше вечера дождаться.

— Не получится, — ответил я. — Бдительный уже закинул удочку к нашему местному Гусю. К вечеру или ночью тут вполне может начаться попытка переворота. Если я дотяну до темноты, у меня потом сразу два пожара будут: снаружи и внутри. А так я хотя бы один край успею посмотреть до того, как второй рванёт.

Шмель задумался, переваривая информацию, далеко не самую приятную.