— Ты ничего не видел, ничего не знаешь и со скорбью печёшься о пропаже сына, — проговорил я отцу Артура его роль.

— Ты же понимаешь, что с обеих сторон на меня начнут давить… я, конечно, уверен в себе… — он снова осёкся.

О чём он говорил и что имел в виду — я прекрасно знал. Чёрт его знает, где он — человеческий предел, и насколько долго ты сможешь держать язык за зубами, когда тебе угрожают паяльником или утюгом, а ты сам привязан к батарее.

Вопрос риторический.

И ответ на него лучше было не знать.

— Я всё понимаю, поэтому, чтобы ни у кого не было соблазна проверять тебя на прочность, — увозишь Артура из города. Никто не должен знать, где сын. Повторяю — никто.

— Но…

— Прямо сейчас, никуда не заезжая и никого не оповещая, — перебил я. — Пусть водитель, если ты ему доверяешь, увозит пацана. А ты поедешь с нами.

Отец побледнел, чуть отшатнулся, как будто пропустил удар. Конечно, такая перспектива его нисколечко не успокаивала. Но на сейчас это был единственный выход, и отец Артура это прекрасно понимал. Понимал не хуже моего.

— Сын рядом с тобой сейчас станет такой же мишенью, как и ты. Его надо вывести отдельно и тихо. А тебе ещё один звонок сделать надо.

— Какой ещё звонок? Ладно… водитель отвезёт, я ему доверяю и переговорю.

— Разговаривай.

Я подошёл к «Москвичу», открыл дверь и кивком показал Артуру на выход.

— Ты сейчас поедешь с водителем своего отца, — сказал я. — Отец присоединится к тебе позже.

Пацан чуть заторможенно вылез из машины. Весь поёжился от пронизывающего ветра снаружи.

— Спасибо вам…

— Потом и спасибо скажешь, и поляну пацанам от души накроешь, — я хлопнул Артура по плечу. — А сейчас ты уезжаешь.

— Да… я понял…

Паренёк натянуто улыбнулся и, не оборачиваясь, пошёл к отцу. Тот уже открыл заднюю дверь своей иномарки. Обнялся с сыном, коротко переговорил. Через пару минут иномарка медленно отъехала со складов, и мы остались вдвоём со Шмелем возле «Москвича», забитого ящиками со стволами. Отец Артура медленно подошёл к нам.

Шмель подошёл ко мне ближе и тихо спросил:

— Ну что, теперь к Волкам?

Я посмотрел на дорогу между складами, на задние фонари машины, в которой ехал пацан, и кивнул.

— Теперь к Волкам.

Шмель сглотнул, открыл водительскую дверь. Виктор сел назад, мрачный и сосредоточенный.

Я сел спереди. Шмель включил передачу, и «Москвич» покатился прочь от складского бокса.

— Валер… — позвал меня Шмель.

— Что?

— У нас в тачке несколько ящиков со стволами, если чё, — нервно хихикнул он. — Это так, вдруг ты забыл. Не уверен, что нам с таким дерьмом стоит соваться в город.