— Ты мне не доверяешь?

— Нет, — спокойно ответил я. — И вы мне тоже не доверяете.

Шмель остановился сбоку, чтобы видеть и отца, и водителя. Водитель вышел из машины, но лишних движений не делал, а руки держал на виду.

Я достал ключи и протянул отцу Артура. Тот молча взял связку. Ключи звякнули, на кольце висел маленький металлический брелок с облупившейся эмалью. Он открыл первый замок быстро. Второй, ржавый, никак не поддавался. Виктор вставил ключ, повернул, снова вытащил, подул в скважину.

— Ключ не тот? — спросил я.

— Не торопи меня.

— Я как раз тороплю. Мы всё-таки не на экскурсию приехали.

Он бросил на меня взгляд, полный желания сказать что-нибудь неприятное, но времени на это тупо не было. Мужик снова провернул ключ. Замок щёлкнул. Дверь пошла наружу со скрипом, который в тишине прозвучал слишком громко.

Внутри неприятно пахло плесенью. Свет падал из проёма узкой полосой. В этой полосе стояли ящики, поломанный стул, две пыльные канистры, рулон линолеума, связка деревянных реек и ещё какая-то рухлядь. Обычный гаражный склеп для вещей, которые жалко выбросить и стыдно поставить дома.

Отец вошёл внутрь первым. Я пропустил его на пару шагов, затем вошёл следом. Шмель остался у ворот.

— Закрыть? — спросил он тихо.

— Прикрой, — сказал я.

Браток прикрыл створку так, чтобы снаружи нас не было видно, но свет ещё проходил. Отец Артура откинул брезент с груды ящиков. Под брезентом оказалась фанерная стенка, подогнанная под цвет старых досок. Виктор снял её с двух крючков. За ней открылось углубление, а в углублении стояли ящики поменьше, аккуратные, промасленные, с тёмными пятнами на углах.

Шмель, который до этого держался почти спокойно, вдруг шумно втянул воздух.

— Ни хера себе… тут целый армейский склад!

Виктор резко повернулся к нему. Я шагнул между ними ровно настолько, чтобы возможный спор погас даже не начавшись.

— Время, — напомнил я. — Показывайте.

Отец наклонился, снял крышку с одного ящика. Внутри лежала промасленная бумага, под ней тёмный металл. Рядом, в отдельной коробке, были патроны.

Он аккуратно отогнул бумагу, словно показывал не оружие, а дорогую ткань, которую нельзя пачкать грязными руками.

Я присел, взял один ствол. Металл был холодный и какой-то неприятный. Я проверил вес, положение, затвор. Оружие было реальным, рабочим, с характерным запахом смазки и железа, который невозможно спутать с игрушкой или кино.

И таких вот «игрушек» было столько, что можно было вооружить целое ЧВК. Я поднялся со стволом в руке.

— Мы забираем стволы с собой, — сказал я.

Отец сразу изменился в лице.