— Нет.

— Да.

Мужик шагнул ко мне ближе. Шмель у ворот напрягся, но я не отвёл взгляд от отца.

— Ты начинаешь забываться, мальчик.

— Волки должны увидеть товар. Иначе я для них буду пацаном, который не способен подтвердить базар делом. Сказки про ящики в гараже им может рассказать любой оборванец за бутылку.

Виктор долго смотрел на ствол, наконец поднял взгляд на меня. Мужик всё ещё хотел забрать контроль обратно, закрыть гараж, сунуть ключи в карман и приказать всем выполнять его план. Только плана у него уже не было. Был сын, жизнь которого по-прежнему висела на волоске, товар в грязном боксе и мы, два человека, которым он вынужден был верить ровно настолько, насколько ему позволял страх.

— Забирай… — процедил он.

Отец закрыл ящик. Пальцы у него двигались резко, с раздражением. Я кивнул Шмелю — тот понял без слов и пошёл подгонять «Москвич» ближе к воротам, чтобы грузить ящики в багажник.

— Если тебя менты тормознут? Ты хоть понимаешь, что делаешь? — прямо спросил Виктор.

Я ничего не ответил, но его взгляд выдержал. Риск действительно был большой. Очень большой. Но я прекрасно понимал последствия, если не рисковать. В данном случае риск был оправданный. В любой момент татары могли взять отца Артура за мягкое место и выбить место, где хранилось оружие. Позволить, чтобы стволы попали к Волкам, братки не могли. Потому я был практически уверен, что они тоже будут рисковать и поднимать ставки. А значит, оставить оружие здесь я не мог.

Я услышал звук работы двигателя «Москвича» — Шмель подогнал тачку ближе к воротам. Вышел, обошёл автомобиль и открыл багажник. Потом браток зашёл в склад, и мы начали таскать ящики в багажник.

Когда мы закончили, отец Артура вернул фальшпанель на место, накинул брезент, поставил сверху старый ящик. Всё снова стало похоже на склад никому не нужного барахла.

— Теперь вы слушаете меня внимательно, — сказал Виктор, предприняв последнюю и по сути отчаянную попытку вернуть себе инициативу.

Я посмотрел на него.

— Нет, — отрезал я. — Дальше каждый делает только то, что нужно, и только тогда, когда я скажу.

Мужик медленно сжал кулаки. Я видел, как ему хочется ударить. Богатые мужики редко бьют сами, но в такие минуты привычки иногда дают трещину. Я стоял спокойно.

— Ты сейчас можешь быть прав, Валера, — признал Виктор. — Но если ты врёшь… ты просто…

Он не договорил — запнулся и смотрел на меня ещё пару секунд. Потом устало выдохнул и пошёл к воротам.

— Закрываем.

Мы вышли наружу. Собака снова залаяла, добросовестно наверстывая пропущенное.

Виктор запер первый замок, потом второй.