А тут, в магазине, очень тепло, жарко даже. Или это я горю?

Взгляд парня становится задумчивым и глубоким. Он смотрит на мою мокрую косу, такое же мокрое лицо. Ох, я, наверно, как мышь сейчас. Кошмар…

Страшненькая и жалкая. Он явно хочет от меня избавиться и пойти уже к своей девушке…

— А если я коньяк захочу? — спрашиваю я, почему-то разозлившись на себя за мысли про девушку совершенно чужого парня.

— Какой? — он поворачивается к витрине, изучает ее, а затем снимает самый дорогой, — вот этот? Бери… те.

— А давай… те, — зеркалю я его заминку в обращении, храбро хватаю коньяк, скручиваю крышку и пью из горла.

И тут же понимаю, что зря это сделала! Зря! Крепкий, очень крепкий! Зачем я вообще?

Задыхаюсь, чуть не выплюнув огненную воду и не выронив бутылку.

И парень оказывается рядом, перехватывает одной рукой коньяк, а второй — меня за талию:

— Эй-эй, не так шустро! Ты чего?

Я ничего не отвечаю, горло огнем дерет! И слезы на глазах!

— Блин, — ругается парень, — не падай тут! Вот, вода, запей.

Пью, ощущая, как постепенно проходит жжение в горле. А вот в голове чуть-чуть начинает шуметь.

Я вообще пить не умею, бокал вина — мой максимум. А водку или коньяк и не пробовала никогда.

Что на меня нашло?

Зачем схватила, зачем выпила?

За это же еще платить… Ох, дурочка…

Но он сам виноват… Не надо было так шутить.

Мысли в голове прыгают, как белки с ветки на ветку, и не сразу осознаю, что парень-то никуда не делся и даже рук не убрал от моей талии. Так и стоит, держит меня, крепко, кстати. Уже двумя ладонями.

Затихаю, поднимаю взгляд…

Высокий он. Стройный, не массивный, но сильный. Шея крепкая, челюсть такая… жесткая, волевая.

А глаза… черные совсем. Какой…

Мы стоим в пустом магазине, обнявшись практически, и мне тревожно и горячо. И мысли перестают скакать. Они вообще пропадают.

Словно мы в коконе оказались, в пространстве пустом.

Парень смотрит, смотрит, смотрит… И меня в омут его глаз затягивает, словно в водоворот.

Ох, Мила… Как ты попала…

— Как тебя зовут, рыжулька? — спрашивает он тихо-тихо, и голосом своим меня гладит…

— Мила… — шепчу я.

Почему шепчу? Не знаю…

— Красиво. Мила. Милая Мила… — он не улыбается, серьезный сейчас. И глаза — обволакивают. И руки тяжелеют на моей талии, через куртку ощущаю.

— А меня — Мир зовут, Мирослав.

— Тоже красиво, — словно под гипнозом, отвечаю я.

— Что-то случилось, Мила?

— Что-то случилось, — соглашаюсь я. Потому что определенно что-то случилось.

— Расскажешь?

— Но… Магазин же… И тебя ждут…

— Меня никто не ждет.

Его никто не ждет… Боже… Отчего ты чувствуешь счастье, глупая Мила? Тебя-то ждут! Ты-то замужем! Хотя… Меня тоже никто не ждет…