Мне забавно слушать их. И чуть-чуть завидно.
У меня ничего подобного не было.
И подружек школьных тоже не осталось. После того, как замуж вышла, все они как-то очень шустро рассосались. Кто-то уехал вообще на материк, кто-то начал учиться, и времени для наших обычных веселых посиделок не осталось. Да и я… Замоталась как-то с Маратом… То одно, то второе… Безденежье это постоянное, попытки выгрести…
Зачем я это все терпела?
Чего боялась?
Сейчас, лежа между двумя горячими парнями, после самого развратного секса, какой даже и представить себе раньше не могла, я почему-то очень остро осознаю всю никчемность и серость своей жизни. И то, что она… Ни к чему не ведет.
А еще понимаю отчетливо, что больше так не будет продолжаться.
Мое желание развестись, принятое на эмоциях, от обиды, гнева и усталости, все больше принимает самые ясные очертания.
Я вижу свое будущее с Маратом. И оно безрадостное. Такое же, как и прошедшие и потерянные два года.
Мне двадцать лет, а рассуждаю я, думаю, как усталая, пожившая женщина, которой уже поздно к чему-то стремиться.
В моей жизни есть только работа, нелюбимая, неинтересная, муж, тоже нелюбимый, и не понять, был ли он любимым когда-либо… И… И все. Ничего больше нет.
Серое настоящее. Без будущего.
Я хочу этого?
Нет!
А чего я хочу?
— А потом нас нашел отец того пацана, у которого мы вел отжали… — усмехается Вит. — И пиздюлей дал.
— Ага… И родакам нас сдал, помнишь?
— Еще бы… Мама ругалась и плакала…
— А меня папаша отхлестал солдатским ремнем. С пряжкой. До мяса.
После этого они опять молчат, видимо, каждый по-своему переживая воспоминания. И я думаю, что у Вита, наверняка, хорошая мама. Переживала за него. А у Мира… Наверно, не очень хороший отец. А еще я думаю, что совсем ничего не знаю о своих любовниках.
Боже, я даже фамилий их не знаю!
Смешно как…
Мы занимались сексом, а друг о друге ничего не знаем! Хотя, может, это и к лучшему? Не представляю, как буду объяснять им про свое замужество. Ведь теперь в их глазах я буду не просто развратной девушкой, позволившей с собой делать такое, что не позволила бы ни одна правильная, порядочная… А если они узнают, что у меня еще и муж есть…
Ужас.
На мгновение дыхание прерывается, становится совсем как-то тяжело в груди. И я ловлю панику, пытаясь раздышаться и сделать это аккуратно. Так, чтоб они ничего не заметили.
Они ведь близко очень!
Полулежат с обеих сторон от меня, разговаривают тихо и одновременно трогают меня. Гладят, лениво, сыто. Как спящую кошку на коленях.
И мне приятна их ласка, ненавязчивая, сладкая.
Мне хочется потянуться всем телом, как той кошке, выгнуться… И, пожалуй, продолжить… Пока у нас есть время на это.