Ур-р-род…

— Не надо так! — возмущается Мила, — не сходи с ума!

— Я не схожу. Я просто не хочу, чтоб ты пострадала.

— О себе беспокойся, сука! — рычу я.

— Я и побеспокоился, — кивает ничуть не удивленный Вит, — потому ты и на привязи. Как собака.

— Сам ты собака!

— Рычишь пока что тут только ты.

— Ой, да хватит уже! — вмешивается Мила, а потом идет ко мне, игнорируя попытки Вита ее остановить, — Мир, как ты? Голова болит? Нет? Пить?

— Да, малышка, было бы неплохо… — улыбаюсь я ей.

Мила дает мне попить, потом хмуро смотрит на Вита.

— Развяжи его.

— И не подумаю.

— Немедленно!

— Я сказал, нет, — режет Вит, — он нас с тобой пришибет просто, как ты не понимаешь? Ты знаешь, что у него в сумке? Это тот самый вор, за которым я шел.

— Этому должно быть нормальное объяснение! Я не верю, что Мир… Что он мог… А ты? Как ты мог? После всего, что…

Она отворачивается порывисто, закрывает лицо ладонями.

И столько в ее голосе боли и разочарования, что мы с Витом, переглянувшись, снова на мгновение ощущаем то самое единство, которое было между нами недавно.

— Я не буду ничего делать, Вит, — говорю я, чувствуя усталость дикую. И разочарование, наверно, сравнимое по градусу с тем, что Мила переживает.

Как-то внезапно мир наш разлетелся на куски.

И мы тонем в его руинах.

— Ладно, — после паузы, обстоятельной, серьезной, выдает Вит, — я развяжу. Но я за тобой слежу.

— Да, Большой брат, — язвительно скалюсь я.

Вит моргает, явно вспомнив, при каких обстоятельствах мы с ним перекидывались этой фразой… Как раз, в одно из последних лет средней школы, перед девятым, что ли, классом? Мы проходили летнюю отработку в школьной библиотеке. И нашли Оруэлла… Еще один мозаичный кусочек из нашего общего, рассыпавшегося на куски…

Вит меня развязывает, и я, поводя плечами, иду к Миле. Обнимаю ее, утешаю.

Вит ничего не говорит. Но смотрит.

Так смотрит, словно я ей сейчас голову откушу, блять! Параноик гребанный!

— Мир… Мир скажи, что это неправда… — Мила поднимает на меня свои огромные медовые глаза, в них слезы. Прозрачные. — Это же неправда?

— А если правда?

Она молчит, пристально изучает меня. И слезы дорожками по щекам бегут, не останавливаясь…

Почему-то я не могу оторвать от них взгляда…

А Мила, наверно, устав искать в моем лице что-то, только ей понятное, выдыхает с всхлипом:

— Но… Зачем?

— Затем, что заказали, да, Мирка? — отвечает ей Вит. Он стоит совсем близко, явно контролируя и меня, и Милу. Чтоб я ей вреда не успел причинить. И меня это его недоверие триггерит дико.

Эй, приятель, мы же совсем недавно вдвоем трахали эту девочку! Это ли не высшая степень доверия? Что изменилось с тех пор? Ты узнал, кто я? И что? Как это повлияет на мое отношение к ней? Неужели, ты реально думаешь, что я могу ей вред причинить?