Ловлю его острый взгляд.

Думает.

Реально думает.

Блять.

Я отпускаю плечи Милы, отхожу на шаг, садясь обратно на тот самый стул, с которого с таким удовольствием и готовностью встал только что.

— Кто заказал? — хлопает мокрыми ресницами Мила.

— Кто-то, — говорит Вит, — кто бы в курсе, что хозяева свалили, и что в доме имеются деньги. И не только деньги, да, Мирка? Что там на флешках?

— Не знаю, — огрызаюсь я, дотягиваюсь до сигарет, прикуриваю, положив хер на то, что вентиляция хреновая. Все равно скоро нас откопают. — Мне не докладывали.

Ахает Мила, видимо, до этого момента надеявшаяся, что всему происходящему будет какое-то логичное объяснение. Другое.

Я избегаю на нее смотреть.

Стыдно.

— А твоя доля? — не успокаивается Вит.

— Все бабки, которые найду. — Усмехаюсь я, а потом тихо говорю, — хочешь половину?

И взглядом даю понять, что не шучу.

Вообще ни разу.

Надежда вспыхивает в это мгновение настолько сильно, что даже задыхаюсь от прихода.

Можно же решить! Просто поделить бабло, и все! Там прилично получается, нам хватит, чтоб двинуть на материк! И даже втроем! И затеряться там!

Это будет самое правильное!

Что нас тут держит, на острове?

Меня — вообще ничего!

Отец даже хату нашу проиграл! У меня ничего нет!

И сомневаюсь сильно, что у Вита тут какие-то серьезные перспективы. Как и у Милы.

А потому мы можем просто свалить в большой мир.

Да в тот же Питер!

И там начать новую жизнь!

Блин, так все просто! Так все правильно!

Я хочу это все сказать Виту, хочу убедить его в своей правоте!

Но одного взгляда на его лицо, на мелькнувшую в нем легкую брезгливость, хватает, чтоб понять: мой тупой приятель со школы вообще не поменялся. Может, лишь еще тупее стал.

— Я не слышал ничего, — ровно отвечает он.

— Чистенький какой, — от злости и разочарования, что не получится его убедить, и весь мой, уже нарисованный, уже даже реальный вполне мир, летит к ебеням из-за этого упрямого чистоплюя, я становлюсь худшей версией себя. И, наверно, очень похожу в этот момент на папашу своего, говнюка, подлеца и морального урода. Впрочем, вероятно, часть меня именно такая. Гены-то не сотрешь. — Чекист прямо, да? Холодное сердце и чистые руки?

— Нет, — спокойно отвечает Вит, — просто не хочу делать то, от чего потом будет противно… жить.

Противно?

Меня аж подбрасывает на месте.

— Противно тебе? — рычу я и подхожу к Виту. Не драться, нет. Просто… Чтоб на одном уровне быть. — А мне вот нихуя не противно, понял? Я не от хорошей жизни это все… Это тебя мамочка в жопу целовала, голода не знал, проблем не знал! А меня отец, если не принесу бабки, пиздил до пятнадцати лет! Я ничего другого не умею!