— Ты сегодня какой-то…

— Странный.

— Да.

— Чем-то тебя удивил?

— Да.

Мы пьем чай. Антонина загадочно посматривает в мою сторону.

— Надеюсь, приятно?

Ох, ты ж! Я совсем не помню тех интимных моментов из жизни настоящего Виктора. Вдруг применил нечто из арсенала будущего? Вот так агенты и палятся.

— Ну да, было необычно.

— Это же хорошо.

Мы молчим, но за этим молчанием столько невысказанных эмоций! Затем приходит понимание, что у нас медовый месяц, и я успокаиваюсь. Страсть сейчас — это совершенно нормально.

Мы снова лежали рядом, только в этот раз оба совсем голые. Однако, то ли у Виктора с ней давно не случалось, то ли это у нас случился двойной выброс эротической энергии. Но даже могучий организм реципиента в итоге сдался. Тоня прикорнула бочком, громко дыша с закрытыми глазами. Женщинам обычно после шумного «окончания банкета» нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Я лежал на спине, широко расставив руки, рассматривал потолок с витиеватой лепниной. В голову лезли разные глупые мысли. И что интересно: в этот раз полная координация туловища и вселившейся в него мыслеформы прошло намного быстрее. Вот что секс животворящий делает!

Ну и мысли у вас, молодой человек! Я потянулся, как довольный собой котище. Сейчас бы закурить или… водочки. Хотелось веселья и безделья. Ну почему меня занесло в тело самого всемогущего министра страны? Был бы, допустим, какой-нибудь начальник треста. Сказался больным и попивай себе горячительное. Сразу вспомнилась фраза из старой комедии: — «Масик хочет водочки!» Но и в самом деле мне нужно время переосмыслить и хорошенько подумать. Текучка это сразу убьет, а может и спалить. Думай-думай, Виктор Семёнович! Понемногу я погружался в некое сновидение с яркими образами. А ты стервец, товарищ Абакумов. Но и каков молодец! Шел вверх, используя все возможности. И ведь мог, и получалось всегда воспользоваться открывающимися перед ним «окнами и дверями». Только вот почему удача от тебя под конец отвернулась?

Во времена «угара НЭПа» в моду ворвался новый танец — фокстрот. И он, Абакумов молодой, атлетически сложенный парень, спортсмен, полюбил всей душой дико соблазнительное порождение буржуазной культуры. Нарком просвещения Луначарский раздражался и обзывал музыку фокстрота античеловеческим шумом. Но молодежь, что называется, балдела от эротики, явно выраженной в его движениях, и ну никак не хотела участвовать в создании собственного, пролетарского танца. Потому что, танцуя фокстрот и танго, можно не только проявить себя, но и очень быстро познакомиться и максимально сблизиться с новыми партнершами. Чем-то это увлечение напоминало мне, человеку из будущего наши: рок, синтипоп, брейкданс. И музыка, и танцы отчего-то шли в Союзе всегда с Запада. Даже мои благодеяния в мире Брежнева были родом из западного будущего. Разве что я в теле Ильича разрешил и поставил под контроль советский андеграунд. Но нужно признаться, что в итоге началось брожение и появились весьма оригинальные стили уже и в нашем отечестве. Например, фантастика очень непохожа на западную.