Затем приятель кивнул в сторону прохода.

Лба они нашли в сарае, превращённом в склад. Он пил водку прямо из горла. Как воду. Рядом стояли люди, знакомые и не очень. Аркадий признал среди них Гришу и блондинку из дома художника. Несколько крепких парней стояли чуть в сторону. По незаметным чужому глазу приметам, Аркадий признал среди них своих. Мишка коротко бросил:

— Это наш.

Пожали руки, закурили.

— Убивается как! Небось нервы лопнули, они ведь тоже не выдерживают.

— Жалко парня. Много тысяч потерял.

— Быть богатым — это профессия спекулянтская.

— А я тебе говорю — богатый! Бывает — голубь какой и две, и три косых стоит. Поубиваешься небось. Он всю жизнь на это дело положил. И до войны голубей гонял.

Аркадий затушил папиросу и двинулся к Кириллу.

— Что делать будем, штурмовик?

Лоб непонимающе поднял глаза. В них глубоко залегла потаенная грусть. Голиков понял, что сейчас от него нет толка, и отошел к фронтовикам.

Долговязый и подвижный парень, скорее всего, бывший офицер, резко спросил:

— Так что же, братцы, как жить будем дальше? Вчера ночью нас, как цыплят, накрыли большой шапкой! Так какие будут мысли, братцы? Капитулировать перед зацепской воровской шпаной или начинать ответные действия? Или придерживаться мнения всех осторожных: уживайся, чтобы жить?

— Подождать расследования?

Мишка неожиданно взорвался:

— Война, видать, тебя не укусила как следует! А я весь искусанный, потому никакой сволочи пощады не дам! Всякая сволочь — тыловой фашист, понял, нет? Потому морды буду бить вдрызг! Ты, Аркаша, с нами?

К Голикову повернулись. Тот размеренно ответил:

— Я уже у вас в братстве?

Внезапно послышался ревущий бас Лба:

— В наше замоскворецкое братство пропуск простой. Парень должен быть из Замоскворечья и пройти войну не как бобик, а как мужик. Тыловые бобики, замаскированные власовские мокрицы и всякая разжиревшая за войну мразь — наши враги. И запомни: на все разговоры о банде Лба мне начхать, потому что с точки зрения уголовной — мы чисты, комар носа не подточит. Промысел голубиный — не преступление, в кодексе никакой статьи нет. Теперь вот что, Аркаша, я тебя силой к нам не тащу. Если тебе с нами не в масть, то давай расстанемся как солдаты. Понятно: язык за зубами ты держать умеешь. Только сейчас уходи. Чтоб не мараться тебе с голубятниками. Предупреждаю тебя. У нас по ходу серьезные делишки начинаются.

Аркадию стало жарко. Как перед горячим боем. Да что же это такое? И тут война. Но себя он предать не мог.

— Расставаться бегством не имею привычки.

Вечером в пивной к ним притулился юркий неприметный пацаненок. Только если внимательно приглядевшись, можно было понять, что он на самом деле старше. Он шмыгнул носом, выпросил папиросу, хлебнул пива и только затем выдал: