— Гопники — это Розика. Сперва взломали голубятню, выкрали голубей, видимо, захватив с собой заранее садки, потом подожгли голубятню, сараи, чтобы уничтожить следы кражи.

Лба после этих слов перекосило, у Мишки сжались кулаки. Двое парней заводского вида, старых приятелей Лба переглянулись.

— Не гонишь, Лешенька?

— Фашистом буду!

Косой искоса глянул на Лба и выцедил:

— Годно. Должок твой прощен. Вали!

— Наше вам!

Пацанчик приподнял кепку и был таков. Лоб тут же отыскал свою кружку пива и безапелляционно заявил:

— Ищем голубятню, жгём и мстим.

Аркадий похолодел, но меньше всего ему хотелось сейчас терять новых друзей. У него было такое чувство, что других в этой жизни не будет. Приятели юности канули в Лету, фронтовые товарищи далече. Что ему остается в этой клятой житухе? А тут свои, боевые.

Он глухо поинтересовался:

— Война? Вроде же вокруг мир?

Косой бросил в его сторону шальной взгляд и зло выпалил:

— Здесь тоже война! Война с тыловыми шмякодявками. Пожалуй, тебе ясно: когда мы воевали, они в тылу огребали гроши и жирели на солдатской крови. Так вот, братцы, все наши взбрыкиванья — все равно что морю дождь. Начхать на наше махание кулаками после драки. Что такое его мелочь, всем, конечно, понятно. Они всегда ходили с полными штанами, хотя и очищали карманы растяпистых советских граждан.

Лоб стукнул кулаком по столу:

— Хорош барагозить. План такой: место лежки Розика мне известно, там и голуби. Но нужна машина. Крытая. Алеша?

Один из рабочих парней кивнул:

— Достану на базе. Скажу к дядьке в деревню смотаться за овощами. У них передо мной должок, так что дадут.

— Отлично. Нужны стволы и клинки.

Он пристально глянул на Аркадия. Тот тут же кивнул:

— Будет. Штык еще трофейный у эсесмана подрезал.

— Годно!

Мишка во время разговора задумчиво курил, затем всех отрезвил:

— Горячих голов у нас хватает. Мщение или не мщение, преступление или не преступление, высшая правда или маленькая правда: сейчас на это наплевать. На кой хрен нам любая правда, если нас, как баранов на бойне, хотят загнать в угол! Поэтому никаких сомнений. Мщение? Что ж, пусть мщение. Мстить — это сейчас наша правда. Теперь представим: все в деревушке сделано, как надо и как задумано. Но это полдела. Вторая половина дела требует уточнения: куда голубей?

— Знамо куда, ко мне домой, — нетерпеливо отозвался Лоб. — А куда же еще? Голубятни-то нет…

— Вот она и видна, горячая головка, — снисходительно отозвался Косой. — Пойми, Кирюша, и запомни, как дважды два: голуби не должны сейчас быть в районе наших дворов. Понятно почему, или нет? Объясняю. Чтоб не было ни малейшего намека на соломинку, за которую можно легавым ухватиться. Это тоже, думаю, ясно? Аркаша, — обратился он к Александру, испытующе прищурясь. — Дровяной сарайчик, я полагаю, имеется у тебя, как у всех в Замоскворечье?