— Как дела, Аркаша?

— На ходу. В вертикальном положении!

— Ого, ну и словечки у вас были!

— Я же служил некоторое время в разведке.

Мишка Косой оглянулся и залыбился.

— Раньше не рассказывал. За что сослали?

— Морду одному хмырю набил. Кинул нас против танков прямо на поле. А там осень и глина. Мы даже не дошли до места. Расстреляли по пути. Друг последний там погиб, из училища.

— Сволочь! — коротко прокомментировал Лоб. Сегодня на его лохмам рисовалась летняя шапочка. — Судили?

— Командир дивизиона решил, что одному драчуну лучше быть в разведке. Там мне на плече отметину и оставили.

— У нас тоже такие были, — Гриша по привычке цыкнул между зубами. — Одного на нож свои же поставили.

— Сурово!

— Полк у нас интересный получился. Часть комендатских, часть конвойных. А у тех нравы, сами знаешь.

Гриша Аркадия иногда крепко удивлял. Как в недавней драке около пивной. Как он ловко раскидал мелкоту пацанскую. Ухари даже ножи не успели достать. Голиков так не мог, он бил крепко и в самые болезненные точки. Научился этому в разведке. Служили у них во взводе урки. Хорошие были разведчики. Правда, всегда приходили с трофеями: Парабеллумы, Вальтеры, офицерские кортики, часы. На что начальство закрывало глаза. Потери в разведвзводе были жуткими. Туда шли самые отпетые и отмороженные. Или такие штрафники, как он. Только в госпитале он осознал, что его на самом деле послали на смерть. Старшим офицерам не нравились те, кто бросал им вызов. На войне же существовала куча способов, как отомстить. Война поднимала наверх самое мерзкое, взбалтывая вместе чистые порывы и человеческий мусор. Примиряла их лишь смерть.

Александр, отхлебывая вино из стакана, разместился на диване, немного в стороне от общей толкучки. Он был несколько оглушен пестрым хаосом голосов, наглого смеха, криками о чем-то горячо спорящих мужчин, звуками замученного патефона, то хрипевшего джазом, то изнывающего в любовной истоме. Аркадий ни с кем не знакомился, не вмешивался в разговоры, наблюдая за танцующими. Изредка он ловил на себе беглые взгляды, вопросительно-острые, готовые к враждебности, легковерные, расположенные к знакомству, равнодушные, беспричинно заносчивые, нетрезвые. Свежая компания занимала его, рассеивала тот флер безразличия, что навалился в последние недели. Он ожидал от приезда в родной город большего.

Косой, пригласив его, едко прокомментировал:

— Делай что хочешь, пей вино и смотри на этот московский зоопарк, кое-что увидишь интересное.

Утром Мишка позвонил по телефону и с иронией в голосе полюбопытствовал занят ли он, что такое богема. Аркадий ответил, что в курсе. И сейчас сидит в квартире известного художника, где собрались студенты, прочая тыловая шантрапа, но были и свои ребята. Даже те, с которыми он еще не знаком. Вокруг стола, придвинутого к стене, шумела толпа гостей — здесь стоя пили, закусывали, вероятно, рассказывали анекдоты и хохотали парни в гимнастерках и молодые люди в пиджачках. Аркадий увидел среди незнакомых лиц парней из окружения Лба, с которыми познакомился в забегаловке и дрался со шпаной. Лоб в обороте поощрительно подмигнул. Мол, чувствуй себя, как в гостях.