Сталлоне, возможно, из-за моего тлетворного влияния, решил взять гонорар в пять щадящих миллионов, но догнался процентом с Американского видеопроката. «Разрушитель» успешно пошел в работу!

Попрощавшись с последним гостем в виде Гэри Олдмена, изъявившего готовность сыграть мразь любого уровня, только сценарий давай (а пока что играет императора Коммода — съемки «Гладиатора» успешно стартанули, и для будущего сэра Ридли строят фальшивый Колизей — настоящий оказался недостаточно внушительным), привычно усталый и столь же привычно довольный, отправился домой в компании своего верного секретаря.

К отъезду в СССР меня готовила целая пачка японцев, все усилия которых были направлены исключительно на… Нет, не передачу просьбы Горбачеву подарить такому хорошему мальчику Курилы, а на то, чтобы убедить меня воздержаться от глупых шуток. Условие для меня тяжелое, поэтому затребовал компенсацию в виде подарков советскому городу Омску — десяток автобусов («Хонда»), столько же машин для «скорой» («Хонда»!) и куча хай-тека для омских больниц — список обсуждался в посольстве, так что никаких проблем! Отдельным пунктом — набор клевых прожекторов для Московского Малого театра и моя просьба встретиться с Сергеем Ервандовичем Кургиняном, которая всех жутко удивила, но но против не был никто — я отмазался интересом к его театральной деятельности, и мне вроде как поверили. Так что на параде 9 мая будем сидеть с ним рядышком.

Напоследок легонько обнялись с Нанако — увидимся только через неделю, и я отправился к Хэруки в Малый дом. С ней ведь тоже прощаемся. Прощались половину ночи, а другую разбирались с картами: она рассказывала про свой маршрут, я — про свой. Поспав пару часиков, ранним утром проводил девушку до вертолета, крепко поцеловал, постучал напоследок по пробковому шлему на ее голове, увернулся от «ответки», не стал уворачиваться от поцелуя, и отправился в дом Большой — досыпать и собираться, мой самолет только вечером.

— Сын, пора вставать! — Заглянул ко мне отец за пару минут до будильника — волнуется!

— Ага! — Зевнул я и сел в кровати, с улыбкой почухав валяющегося рядом Сакамото-сана — тоже прощается.

— Дед Казума уже здесь? — Заметив, что батя не торопится уходить, дал ему причину остаться и пошел одеваться.

— Давно здесь! — Втянулся в комнату и прикрыл за собой дверь отец.

— Это хорошо! — Улыбнулся я ему.

— Может откажешься от этого убыточного проекта? — Как и ожидалось, не утерпел батя.

Это он не про «гуманитарную помощь» — тут он и слова не сказал, ведь мой отец — хороший человек.