Народ призадумался, а я спросил подошедшего поближе посольского, указав на противоположный берег реки Омь, вдоль которой мы шагали к стоянке:
— Вон там блеснуло в кустиках, это ваши?
— Где? — Оживились ребята и закрутили головами.
— Ихние! — Гоготнул майор, — Наших на том берегу нет. Совсем «контора» мышей не ловит — школьник вычислил!
Николай Степанович посмурнел и открестился:
— «Своих» у нас нет, чужими пользуемся!
— А зачем за нами следят? — Спросил Сережа.
— Да никто за вами не следит, — Успокоил их физрук, — Это охрана!
— Так и живем, — Улыбнулся я ребятам, — Под снайперскими прицелами!
Глава 30
Сидя на параде Дня Победы, старался смотреть на незадрапированный мавзолей, напитываясь энергией Ильича на годы вперед. Впрочем, эту проблему тоже постараемся решить в свое время. Было сложно — смотреть на тех, кто вещал с его трибуны, не хотелось от слова «совсем». Советский Союз этих времен вымотал меня донельзя. Светлых моментов с моего приезда из Омска («Антон и Аня, приезжайте поступать в Токийский университет» — «Мы подумаем!») было не так много: походы по музеям, пара тренировок с Советской сборной боксеров-легковесов (вроде даже узнал кое-что для себя новое!) и общение с майором Петровым, который отправился в столицу со мной. Итог — вояка в совершенстве научился отличать «моэ» от «этти».
Слева от меня сидит дедушка Казума. Сразу за ним — пачка работников нашего Московского посольства. Сразу по приезду для нас и избранных «совков» там устроили прием, после которого пришлось часа три пообщаться с Эдамурой Сумио — нашим послом, и парой его помощников, выдавая им полный отчет о «сибирском вояже». «Да не вербовал меня никто, отстаньте!!!» — хотелось мне заорать, но самоконтроля в тот день у меня оставалось гораздо больше, чем сегодня.
Первая и главная причина моего уныния — четыре долгих, невероятно «душных» совещания, на которых старые номенклатурные мудаки сворачивали мне кровь, придираясь ко всему, чему только можно. На последнем заседании я психанул и пригрозил написать письмо прямо «первой леди» в виде жены Горбача. Самому ему мне писать не по рангу, а ей — да пожалуйста! МинКультовские упыри прониклись и охотно приняли мой способ сохранить лицо — покупаем за свой счет типографское оборудование для манга-издательства и начинаем выпускать манга-журнал по типу «Джампа». Половина доходов уходит в бюджет СССР, другая — в советское отделение фонда «Хонда», который будет тратить полученные рублики на благие дела внутри РСФСР. На этом месте часть дедов начала обвинять меня в национализме, поэтому пришлось хамануть в ответ, сославшись на прецедент с выходом Эстонии из состава СССР, после чего «прогнуться» на открытие филиалов в УССР и БССР. Мне, само собой, ни копейки, но я супер доволен — как только фонд заработает, в эфирной сетке появится еженедельный отчет от его куратора с подробным рассказом о добрых делах. Люди ведь должны знать, насколько я хороший!