Балдеж!
— Спасибо огромное, мистер Скотт! — Поблагодарил я и, так как потребные мне «неймы» кончились, отправился к своим.
— Достал для «Зачарованных» Спилберга и Фримена! — Поделился радостными новостями со своими любимыми япошками, — А еще Оливер Скотт согласился снять фильм про твоего дедушку! — Улыбнулся Хэруки.
— Правда? — Обрадовалась она.
Я кивнул, и Акира Куросава выдал свое авторитетное мнение:
— Я глубоко уважаю Аоки Ринтаро-сенсея, и могу часами любоваться его работами.
— Я передам дедушке ваши слова, Куросава-сенсей! — Низко поклонилась лучшая девочка.
Далее пришло время питаться. Шампанское «Пайпер-Хайдсик» мне пока не положено, равно как и вина Братьев Венте, поэтому пил свежевыжатые соки и налегал на деликатесы — копченый шотландский лосось с икрой, отбивные из телятины, вызвавший приступ умиления рис, кунжутные блины с грибами шиитаке, и, внезапно, жаренные кабачки. На десерт давали миндальный торт, украшенный клубникой с муссом из белого шоколада. Вкуснятина!
По завершению афтерпати отправились сразу в аэропорт, и, уж не знаю, как остальные, а я надеялся не появляться в Америке еще долго — надоела загнивающая!
Глава 14
В летящем по ночному небу самолете долго ворочался и не мог уснуть, понимая, какой ящик Пандоры меня угораздило открыть. ТРИ ОСКАРА! Когда такое было? Что это, как не триумф японского кинематографа? И как символично — от старости (Куросава) через «взрослость» (мой без пяти минут брат Такеши) к юности в моем скромном лице. Нас же на сувениры порвут! Ладно, понадеемся на воспитанность соотечественников. Едва я немного успокоился, в голову пришла новая мысль — учебный год почти закончился, а вместе с ним закончился и первый год моего «попадания». Что сделано? Ой много всего! Можно ли было сделать больше и лучше? Разумеется! Но «больше и лучше» можно вообще всегда и везде, поэтому и париться не стоит. Жить надо настоящим или хотя бы будущим. На лицо выползла улыбка — совсем скоро как минимум треть школы будет называть меня «семпай», и это очень приятно! Но есть и повод для легкой грусти — нас покидают третьегодки, которые есть и среди членов моего фан-клуба. Хорошо, что Сакура-семпай останется с нами еще на год — она, без преувеличения, душа нашего литературного клуба. Стоп! По спине пробежал холодный пот — все знают, в какой клуб я хожу, а значит…
Застонав, пошел в «женский» закуток. Аккуратно заглянув за ширму под взглядом и не подумавшей меня остановить стюардессы — чтобы убедиться, что не увижу ничего неприличного — прокрался к сопящей Хэруки и нерешительно остановился — не будить же эту прелесть! Испытав взрыв умиления, аккуратно пошел назад — разговор подождет до утра.