— Бака! — Обиженно крикнула сестренка, — Не смей так говорить! Уйти сейчас и уйти через два года — две огромные разницы! — Она понизила голос до нормального и грустно вздохнула: — Я по тебе скучаю!

Вот оно — самое слабое место подросткового бунта. Девочка заслужила хорошую, любящую семью, и мы какое-то время успешно такой притворялись, но, как выяснилось…

— Я не могу вернуться сейчас, — Покачал я головой, — Это — абсолютно неправильно! Поверь, мне тебя тоже очень не хватает, но…

— Братик — эгоист! — Буркнула Чико и встала с качели, — Не провожай меня!

И она пошла к дому. Само собой, не проводить ее я не мог, поэтому просто шел на некотором расстоянии. Дождавшись, пока она войдет в дом, который внезапно перестал быть моим — и не по моей вине! — двинулся обратно. Девочку не виню — возраст такой, что поделать. Можно было бы через нее передавать сигналы типа «если отец извинится, я вернусь быстрее», но так использовать детей — подло и грязно. Лучше позвоню ей через пару дней, и сходим погулять снова.

А вот с Хэруки все просто замечательно — она тупо переехала ко мне, и мы всю неделю жили, так сказать, в семейном режиме. Поход в музей тоже задался, если не считать пару раз докопавшихся Токийских копов, решивших выяснить, чего это парочка школьников не в школе. Для таких случаев у меня есть специальный номер, позвонив по которому полицейские сразу же теряли к нам интерес. По вечерам смотрели телек и фильмы. В частности, удалось увидеть премьеру «пилота» «Зачарованных». Но до них по «Хонде»+ прокрутили новости, и у меня прорезалось послезнание. По этому поводу набрал Гоки-сана:

— Война в Ираке неизбежна, поэтому нужен человек, который разбирается в нефти! Даю под это дело пятнадцать миллионов личных средств и хочу, чтобы их приумножили!

— Записал, Иоши-кун! — Отрапортовал помощник управляющего и отключился.

— А как связаны нефть и война? — Спросила голенькая Хэруки, сидящая на диване, закутавшись в уютный клетчатый плед.

— Напрямую! — Вздохнул я и, будучи таким же голым, залез к ней под тряпочку.

Прижав любимую девочку к себе поплотнее, поведал ей про злых пиндосов и эту их «бурю в пустыне».

— И ты хочешь на этом заработать⁈ — Нахмурилась она.

— А что я могу? Проигнорировать такую возможность? Мне же не на яхты деньги нужны, а на добрые дела! — Выкатил я моральное оправдание.

— Не слишком-то много добрых дел ты сделал!

— Больше, чем подавляющее большинство моих сверстников! — Обиделся я.

— Ты молодец! — Пошла на примирение лучшая девочка, положив голову мне на грудь, — Но разве нельзя сделать что-то еще?