Тем временем даже не подозревающая о нависшей над ней угрозе Андо-семпай поделилась кругозором:

— А это случайно не тот журнал, где зачем-то над повторяющимися гласными ставят две точки, а числа, даже длинные, записывают прописью?

— Как и ожидалось от участницы команды «Умниц и Умников»! — Оценил я, — Но, увы, я совершенно не представляю, о чем ты говоришь!

— Ты же теперь в Голливуде, значит должен разбираться в таких вещах! — Заявила Андо-семпай.

— Нафига? — Удивился я, — Ну журнал и журнал.

— Потрясающий пофигизм! — Вздохнула Ханако.

— Первые месяцы будешь отслеживать в СМИ любой чих о себе, а потом надоест, — На правах опытной суперзвезды поделился я опытом.

— Мне уж точно не надоест! Родители уже приготовили целую комнату, где будут храниться мои достижения! — Похвасталась не такая уж и бунтующая девушка, радуясь возможности порадовать родителей.

— С ними будет то же самое! — Буркнул обманутый в лучших чувствах ребенок, — Сначала будут говорить, какая ты молодец, а потом сдадут на опыты!

— Что⁈ — Удивилась Ханако.

— Не бери в голову! — С вялой улыбкой покачал я головой.

К счастью, в этот момент пришлось пробежаться под дождиком в офис и обратно. Стараясь не глядеть на сотрудников, принял из рук Гоки-сана журнал со странной, но кажущейся жутко выпендрежной, вручную нарисованной обложкой, коротко поблагодарил всех за работу и вернулся к девушкам.

Дождавшись пока гарем облепит меня мягким ароматным любопытным комочком — Хори-семпай словно нечаянно приникла к плечу своей «троечкой», несколько осложнив процесс — нашел нужную статью.

— И вправду точки! — Оценила стиль Андо-семпай.

— Уверен, редактора этого журнала настолько себя обожают, что нюхают собственный пердеж!

— Фу! — Дружно поморщились девушки и столь же дружно захихикали.

Авторами статьи числились (не считая фотографов) три человека, имена двух из которых вогнали меня в холодный пот — кинокритики Полин Кейл и Роджер Эберт попортили немало карьер. Их заметки были как бы «вклеены» в тело статьи, написанную неизвестным функционером. Статья называлась легендарно: «Who are you, mister Ozawa?». Хрюкнув, приступил к чтению.

Ну что тут сказать? Журналюга вполне правдиво описал мой путь от жизни ничем не примечательного «гандамофила» до резкой трансформации в начале учебного года. Подробно расписав мои похождения на пути попаданца, статья делала осторожное предположение — не проект ли я хитрой «Хонды»?

— Ну тут хотя бы понятно, почему не верят! — Подвел я итоги, — Фигня, три-четыре прямых эфира, и ни у кого не останется сомнений.