Приступили к работе, которую, четко по графику, с перерывами на школу, занятия боксом (Кацуо-сенсей на теледеньги и гонорары, дополнительно получив от «Одзавы и сына» почти беспроцентный кредит, открыл себе спортзал, и от желающих туда ходить нет отбоя. Впрочем, нас с Хаттори-куном он так и тренирует по индивидуальной программе и что-то бормочет о «гребаном годовом ограничителе», поглядывая на меня нехорошим взглядом) и музыку — как ходил к Курихаре-сенсей, так и хожу, хоть она и жалуется мне на нехорошего меня, которого учить почти что уже и нечему — это в плане теории, практическим навыкам-то понятно еще расти и расти — закончили аккурат к исходу третьего дня. «Вклеили» драку в уже смонтированное «тело» серии, свозили Джеки в консерваторию, где он оказал нам честь, напев какую-то красивую китайскую песню для финальных титров (поет он, кстати, замечательно — а я и не знал, «Хонда» подсказала так сделать). Попрощались очень довольные сотрудничеством, пообещав поддерживать контакты.

* * *

— Нью-Йорк, Нью-Йооорк! — Громко пропел я, спускаясь по трапу самолета под снисходительные взгляды летевших с нами гайдзинов, хихиканье Хэруки и бабушки Аяки, и хмурое ворчание деда Наоки:

— Мы в Филадельфии!

— Рядом же! — Отмахнулся я.

В терминале нас встретил Майк в сопровождении трех белокожих громил-телохранителей.

— Спасибо, что позаботились об охране, менеджер-сан! — Свысока поблагодарил его заслуженный японский профессор на кристально-чистом «американском» английском, и громилы сменили владельцев — двое нам с Хэруки, один — дедушке и бабушке.

Дорога произвела удручающее впечатление — Сталлоне нифига не «фактурил» улицы города для своих фильмов! Срач, бомжи, хмурые, шатающиеся торчки, хищно косящиеся на лимузин, не сильно-то прячущие свои «Узихи» негры с банданами на головах. Настоящие банды!

— Жуть конечно! — Поделился я эмоциями и спросил деда: — У нас в Японии есть настолько же плохие районы?

Спрашивал я на инглише — Майк же японского не знает, но дед до такой вежливости не снизошел, ответив на японском:

— Настолько — нет!

А будет? Не, точно не будет — тут же центр загнивания, мы от него довольно далеко, и при этом наглухо отгородились скрепами.

— Хе, в этой проститутке килограммов двести! — Оценила бабушка статную, полуголую несмотря на прохладную (плюс десять) погоду, негритянку.

— Аяка! — Одернул ее покрасневший от такого пассажа дед, покосившись на хихикающих меня и Хэруки.

— Проституция — такая же часть жизни, как и все остальное! — Отмахнулась бабушка, — А настолько жирного человека я вижу впервые! Не мешай мне наслаждаться первой за много лет… — Обожгла съежившегося деда обиженным взглядом, — … Поездкой в Штаты!