— Иоши, скажи… — Усевшись на кровать в одном зеленом нижнем белье (только что еще раз примеряла кимоно), поерзала Хэруки, — А ты будешь таким же упрямым, как твой отец?

Это что-то новенькое! До этого она ни разу не позволяла себе подобных фраз в адрес моих родителей. Но я не против — ей со мной жить, так что…

— Ни в коем случае! — Отмахнулся я, усаживаясь рядом, — Но если из-за этого ты посчитаешь меня слабаком, я лучше буду слать всех подальше и сделаю себе пластическую операцию, нарастив вот такенную, — Продемонстрировал, — Квадратную челюсть, чтобы ни у кого точно не было иллюзий на тему того, кто здесь настоящий альфа-самец!

Девушка захихикала, поцеловала меня и объяснилась:

— Твой отец — хороший человек, но…

— Но ему бы не мешало извиниться! — Вздохнул я.

— Твоя бабушка считает так же! — Кивнула Хэруки.

— Да? — Удивился я, — А я и не заметил!

Лучшая девочка рассмеялась и поведала:

— Я совсем не удивлена!

— Объясни! — Попросил я.

— Она же специально ведет себя так, чтобы твоему дедушке было максимально неловко!

— А я думал так выглядит пожилая семейная жизнь! — Хмыкнул я.

— Бака! Мы — никогда не будем такими!

— Все так говорят! — Хохотнул я, девушка нахмурилась, и я поспешил ее успокоить: — Но в нашем конкретном случае — ты абсолютно права, мы же с тобой не такие как все!

— Обычные! — С улыбкой покачала головой Хэруки, мы поцеловались и выпали из жизни на некоторое время, сменив положение на лежачее.

— Как тебе Америка-то? — Отдышавшись и сходив за колой, спросил я валяющуюся на животе, подперев голову руками и болтая в воздухе любимыми ножками, голенькую Хэруки.

— С тобой мне везде хорошо! — Порадовала она, усаживаясь и принимая из моих рук стакан.

— Такая ты хорошая! — Умилился я.

— Я такая! — Нескромно угукнула девушка в стакан.

— Так что там с моей родней?

— Бабушка Аяка хочет, чтобы Наоки-сенсей повлиял на твоего отца, а он упрямится!

— Пугающие навыки чтения мыслей! — Поразился я.

А что — вполне логично, отца из дома выгнал именно дед, а характер у них весьма похожий.

— И ты не совсем справедлив к маме Хомуре.

— Тоже отчасти правда, — Вздохнул я, — У нас все-таки патриархальная семья, и всем рулит отец. Не хотел бы — ничего бы и не случилось.

— Тебе нужно с ней помириться!

— Пока глава семьи не извинится — не стану! — Отказался я, — И это — не упрямство, а справедливая компенсация за нанесённую мне детскую травму!

Хэруки ехидно фыркнула, но спорить не стала, поставила стакан на тумбочку и вытянула руки ко мне:

— Иди сюда!

Это мы всегда с радостью!

* * *

После отдыха в номере отправились на ужин в отельный ресторан, где встретились с Такеши и Акирой Куросавой, который стар, плешив, толст, но веет от него таким величием, что спина автоматически сгибается на пару градусов глубже при поклонах. Удивительно — «денежные» деды у меня таких ощущений не вызывали. На икону отечественного, и, чего уж там, мирового кинематографа все присутствующие смотрели натурально как на бога (включая меня). Поговорить нормально не вышло — ужин прошел в полном соответствии с регламентом: это когда разговаривают три-четыре самых важных японца, а остальные молча кушают и улыбаются, дожидаясь, пока к ним обратятся. Наконец, Куросава-сенсей снизошел до меня, порадовав теплой улыбкой: