Я вернулся домой, умылся, переоделся и поехал в редакцию. Вот только тяжелый взгляд Артузова меня преследовал почти весь день. Звонок по телефону раздался в квартире почти под ночь. Я только отпустил секретаря, додиктовав очередной фельетон, да и правки к «Крокодилу» с нею же отправил. Новый номер был готов. Мне показалось, что за квартирой следят, уж точно этот звонок совпал с моим одиночеством.

— Ну и сволочь ты, Миша! — услышав голос Артура понял, что пока что арестовывать меня не придут.

— Не я такой, работа такая! — отвечаю.

— Спать не ложись.

— Чайник ставить?

— Ага. Кофе сваришь?

— Не вопрос. Будет тебе кофе. Лично сварю.

— Это дело!

Был у меня небольшой запас кофе. Причем не бразильского. Не люблю ихнюю робусту, слишком горькая. Мне притащили по заказу немного настоящей арабики, правда не аравийской, а африканской. Сейчас я аккуратно прожариваю, чуть-чуть, маслянистые зерна, потом перемалываю, кофемолка ручная, но дает очень мелкий помол, я долго такую искал (три часа), нашёл и был счастлив! Тут появился Артузов.Мы прошли на кухню, пропахшую ароматом прожаренных зёрен. Медная джезва уже на плите, огонь горит, молотый кофе заливаю теплой водой, очень быстро начинает подниматься шапка пены, подливаю еще воды, снова поднимается, подливаю еще раз воду и добавляю сахар. Несладкий кофе — это для особых любителей-извращенцев. Пена поднимается третий раз. Готово. Две чашки с инвентарными номерами на донышках и с обязательными щербинками, впрочем, я к этим мелочам уже привык.

— Понимаешь, Миша, какая хрень произошла… Думал я, что не выйду я из одного кабинета. ОН когда читал твой меморандум, мне показалось, что взорвётся. Я ЕГО таким злым никогда не видел, никогда! Ты же знаешь, выдержка дай боже кому, а тут разве что не матерился, но ходил по кабинету, как тигр, трубку так сжал, что она треснула. Посмотрел на сломанную вещь, только тогда сумел взять себя в руки. Что ты там написал, хрень! Хрень, понимаю я… И тут спрашивает: «Сможет Журналист выполнить задачу?».

Артур отпил глоток кофе, его лицо на миг приобрело блаженный вид.

— Божественно! В общем, Миша, взял с на себя этот грех, сказал, что ты сможешь. А он меня стал расспрашивать, что я видел, как ты себя чувствовал, в подробностях, никакой мелочи не пропустил. Ругал, что не вызвал ни врача, ни медсестры. Но не сильно. Так, поругивал. В общем, Миша, ты меня не имеешь права подвести.

— Когда?

— Спецпрепарат готов. Вот, смотри, это твоё оружие.

Он достал ручку — вроде обычный Паркер, самописка с золотым пером.

— Смотри внимательно. В обычном положении — обычная ручка, можно писать, проблем нет.