Стоп! Календарь! Газета! «Правда»! Правда? Ну да, кривдой печатный орган никто не назовёт. Значит, таки времена СССР. 22 января 1932 года. Что? Тридцать второй? И как это бедному еврею выжить в страшном тридцать седьмом? Тряхануло меня не по-детски! Это же тридцать первый! Стоп! А если это старый номер? Если сейчас тот самый тридцать седьмой? А у меня на столе газета с каким-то важным материалом прошлых лет? Принюхался, нет, пахнет свежей типографской краской. Нет, год точно тридцать второй. Что я про него помню? Да почти ничего! Стоп! Голодомор! Был такой термин, придуманный на Украине, он о голоде тридцать второго или тридцать третьего года? Стоп! Этот термин еще не придумали. Не надо гнать пургу, но я почти ничего не помню. Разве что была передача с Гоблином, как там его, Крючковым, вроде, а, не важно… Он какую-то тетку там на экран исповедовал, и она рассказывала в подробностях о голоде тридцатых. Стоп! Отставить! Не об этом, гражданин Фридлянд, думать надо. Документы мне нужны! Вот что надо, понять, что я за такой товарищ. Потом обо всём остальном подумаем. Опять Скарлет в голову влезла, вот сказала тетка одну умную фразу, а она въелась в подкорку и не отлипает! Что еще я помню про тридцать второй? Да ничего толком не помню! Тема не моя! Надо было на ВВВ заскочить, там вроде больше было, намного больше. Только мой форум с Вихрями не то чтобы врагами расходились, но подходы у нас были разные. Там всё-таки больше литературщина, у нас же научный подход. Был! Будет! Почему я не попал в свой любимый девятнадцатый век???

Принял решение биться головой об стенку позже. Благодаря этому обнаружил отрывной календарь. «21 января 1932 года — восемь лет со дня смерти Владимира Ильича Ленина». Гласила надпись на календарике. А газета «Правда» у меня за двадцать второе. Ничего не настораживает? Меня сейчас колбасит и от меньшего! Как это всё понимать? Беру опять в руки газету. Что тут у нас? На первой полосе речь товарища И.В. Сталина на торжественно-траурном заседании, посвященном восьмой годовщине со дня смерти В.И. Ленина. Интересно, где они заседали? Ага, в Большом театре. Ладно, усиленные темпы заготовки хлеба, недостатки, регионы, отстающие в сдаче хлеба государству. Вот, прошлись по единоличникам, которые план по сдаче хлеба не выполняют. Дальше. Вот оно, четвертая полоса, небольшая статья, почему-то с подчеркиванием и какими-то правками. Подпись МК. И всё? И кто этот МК? Можно предположить, что это я, то есть хозяин тела, в которое переселилось моё сознание. Журналист, репортёр? Редактор? Хм. что-то отзывается. Вот, блин, не повезло! Не умею я писать и слова складывать, кроме матерных! Кто на стройке работал, тот меня поймёт! А ещё я работал в научном учреждении, и могу сказать, что видел матерящихся профессоров и даже академиков, причём заметил такую закономерность: чем выше научное звание, тем крепче звучат «петровские загибы». Стоп! В прихожей, около корзинки с зонтиками! Там вешалка, а на вешалке я видел куртку, зимнюю куртку на меху. Может быть там есть документы?