У половины остальных — толстые стеганные поддоспешники-ватники, усиленные кожей или обшитые здоровенными железными бляхами. На фоне сияющей белой эмалью лат самого Белого Рыцаря, этот отряд из Королевства выглядел бомжами.

Вот только мой наметанный взгляд смотрел на потертую кожу ремней и ножен, видевших многие дни походов, цепкие взгляды обветренных лиц, небрежные шутки, какие можно сказать только своим — это бывалые парни. Успевшие притереться друг к другу за время путешествия. Может, и бомжи, но бомжи-убийцы. Плюс, сам Белый Рыцарь. Ценное, конечно, приобретение.

Я аж зубами заскрежетал, когда Адель с радостным визгом повисла на шее этого старика. Но сдержался, и ничего не сказал.

Вот только к моим врагам тоже присоединялись всё новые силы. Позавчера наблюдатели заметили, что в центре вражеского лагеря добавилось больших палаток, а среди гербов у всадников, периодически разъезжающих вдоль канала, появились новые флажки и цвета. А сегодня я и сам заметил, что чуть в стороне от основного лагеря противников появилось два десятка новых палаток. Их было легко заметить — они единственные были желтые. Не люблю такое единообразие, это говорит об организованности. Два десятка палаток, если даже считать по копью на палатку, то это не меньше шестидесяти всадников. Кто мог выставить такую толпу? Скорее всего, люди из Башни, там много семей с основным желтым на геральдике.

Оставь я это войско позади себя, и они пройдут огнем и мечом по всем, кто мне помогал, уничтожая любую оставшуюся лояльность к моей семье к югу от Вириина. А то еще и устроят мне преследование, постоянно набирая силы, в то время как моя армия будет таять.

Вчера ко мне прибыл патриарх семьи Кант, которую связывали со мной тесные отношения. В сопровождении младшего сына и пятка родственников. Видно было, что их доспехи скорее символ статуса — не самые дорогие, но богато украшенные. На вид старые, будто их ковали не меньше лет ста назад. И слишком новые для такого возраста.

Кант шипел на меня, как ежик загнанный в угол. Испуганно, но бешено. Городок его семьи был в дне пешего пути выше по течению большого канала. Разумеется, с Вириином они враждовали. Очевидно, что если я отступлюсь, Вириин двинет уже собранное войско на Кант.

Патриарху семьи Кант хватило ума сказать мне это всё наедине. Но я понимал — он такой не один. Увы, сейчас мои связи с местной элитой обернулись для них тяжелыми обязательствами.

Вот только если принять бой так, как его запланировали мои противники, это означает практически гарантированный проигрыш.