Осторожно коснувшись коры дерева, Адель всхлипнула.
— Не печальтесь, госпожа, — прошелестела Лилия. — Мой долг всегда был принять удар за вас…
Адель не выдержала и разрыдалась. Я отвлекся на секунду и не заметил, как Гвена подошла ближе. Она вздернула с пола Сперата, который ещё не пришел в себя. Сейчас она была, пожалуй, даже чуть выше него. Это сколько же в ней? Двадцать двадцать?
— Поеб…мся⁈ — промурлыкала суккуба Сперату и облизнула губы длиннющим языком. Тот слабо кивнул, и она потащила его за скалу.
— Мы не сможем, — вдруг отозвалась Лилия. — Ты можешь придумать способ удовлетвориться об меня, но я размножаюсь семенами… Я скорее дерево, чем что-то ещё. Всё, что есть во мне волшебного, черпает силу из мира Пана, это отражение воли бога. Но ты можешь через меня призвать сатира, ведь я легко могу открывать путь в Лес Пана, хоть каждый день…
Все озадаченно смотрели на Лилию. Вернее, на то место на её стволе, где угадывались черты лица.
— Поче… — начала Адель.
— Молчать! — рявкнул я. — Всем тихо. Без моей команды не говорить ни слова! Лилия, продолжай!
— Хм… Призвать сатира… Или… Я потеряла мысль.
Я некоторое время сидел спокойно, обдумывая произошедшее. А потом сказал:
— Пан. Когда он сотворил её, то сказал что-то про то, чтобы на вопросы отвечал кто-то другой. И, похоже, наделил этой способностью Лилию.
Глава 20 Шепот Леса
— Ни слова, — велел я. Хотелось лечь и отдохнуть, но я пересилил себя, тщательно подбирая слова. — Говорю только я.
И сам замолчал, собираясь с мыслями.
— Лилия, расскажи о себе.
Дерево зашелестело листьями, и в этом звуке мне послышался тяжёлый, почти человеческий вздох. Затем раздался её голос — мягкий, но с ноткой удивленной, детской радости:
— Обо мне? Меня зовут Лилия… Ох, поняла! Вы про то, кем я стала? Я сама не знаю до конца… Это странно, сеньор Магн. Когда вы спрашиваете, внутри будто расцветают ответы — как цветы после дождя. Знаете, как во сне: идёшь по незнакомому месту, но всё про него знаешь? Вот и у меня так. Я вдруг поняла, что могу открыть портал в Великий Лес! Это место… оно тёмное, живое, и оттуда пришёл этот… ну, тот, кто меня изменил. А ещё — представляете? — я могу размножаться! Если посадить мои семена, из них вырастут новые деревья, и я смогу протянуть тропы через Великий Лес к каждому ростку! Это потому, что мои корни… они уже там, в Лесу, глубоко-глубоко, и тянутся сразу сюда и туда!
Она говорила быстро, с восторгом, перескакивая с мысли на мысль. Раньше я не замечал за ней такой живости. Но вопрос мой был слишком расплывчатым, и её ответы путались, как лесные тропы. Мда. Мне стоило получше подумать над вопросом. Аналитика, или «долгие мысли» — сказали бы местные, это мне не по ноге. Если бы задача была срубить Лилию, и я бы мигом придумал, как это сделать, ещё до того, как Сперат найдет топор в жадносумке. А вот разбираться в её словах, строить теории — нет, это не моё. Для таких дел, у таких как я, есть Вокулы и Бруно Джабианы.