Сперат выдохся.
— А скажи, Сперат, — спросил я. — Покров прямо над замком семьи Дар?
Сперат подумал и ответил:
— Нет. Я бы сказал, что середина — прямо над Воющем Камнем.
Глава 25 Змей в толпе
Я не знал, что ждёт нас под Воющим Камнем, и, честно говоря, мне было плевать. Помню своё почти полуобморочное состояние перед первой битвой. Помню нервы и трепет во время остальных. Сейчас мне было плевать, что там — вампиры, скелеты, козни Инобал или очередное восстание. Ха… Восстание. Я слишком часто слышал это слово в контексте истории. И всегда представлял его иначе — чем-то вроде революции. Нет, восстание — это когда кто-то кого-то режет. Но не ты. Хотя, теоретически, это происходит там где всех режешь только ты. Но это теоретически. На практике…
Феодальная, демоны её топчи, раздробленность. Моё — лишь то, что я вижу со стен своего замка. Вернее, Караэна. И то не факт.
В любом случае, я был готов, собран, но спокоен. Правда, про других так сказать нельзя. Сперат явно нервничал — он видел тьму и рвался развеять её, Джевал скакал туда на разведку, Вокула уже считал в уме возможные убытки, а я видел возможность. Если Караэн хочет герцога, я дам им герцога — такого, что запомнят. Если Караэн не хочет герцога — тем хуже для него. Угроза, пусть даже смутная, — лучший клей для власти. Я объявил «тотальную мобилизацию», наняв зазывал, специальных людей, что делали объявления, и просто артистов бегать по контадо и кричать на каждом углу: «Чудовища у Воющего Камня! Враг у ворот! Все, кто может держать оружие, — к стенам!» Понятие «чудовища» тут — не просто слово из сказки. А остальные слова — уже мои. Беспардонный плагиат, но пусть докажут.
К моему удивлению, Караэн откликнулся. Арсеналы в Старом городе распахнули двери, и к полудню у западных стен собралась огромная толпа. Это была не армия — это было столпотворение, хаос из пяти тысяч душ, стёкшихся из контадо и предместий. Среди вполне справных крестьян в ладных кожаных бронях и кольчужных сетках поверх толстых стёганых шапок, с копьями и щитами, попадались мужики в рваных рубахах с вилами и топорами, бабы с кухонными ножами, подростки с рогатками и палками — все орали, толкались, размахивали своим «оружием». Кто-то притащил старые щиты, кто-то — переделанный сельхозинвентарь. А то и вовсе не переделанный. Впрочем, попадались и неплохие клинки, видимо, вынутые из дальних сундуков. Над полем, где проводились «тренировки» караэнских сотен, висел гул, как от растревоженного улья, а пыль поднималась в небо, мешаясь с дымом от костров, что уже жгли самые хозяйственные. Человеческий навоз, пот и проклятья — вот чем пахла моя «армия».