— Неужели Золотой Змей поверит на слово тому, кто почти разбил его? — Джелал явно играл на грани. Не знаю почему. Возможно, это в его характере. Если бы он хотел меня именно оскорбить, наверняка бы сказал что-то про бастарда и мою сестру. Но нет, Джелал не заходит так далеко. Он сплюнул в сторону. Знак презрения, но опять же, не прямой. А потом снова посмотрел на меня и сказал: — Моя честь продается за золото, мальчик. Слова я могу дать бесплатно. Всё еще их хочешь?

— Перестаньте, Джелал, — меня начал утомлять этот разговор. — В битве, когда вы напали из невидимости, вы ударили не меня, а Канта — того, кто убил вашего человека. Это был глупый, но благородный поступок. Сначала вы отомстили за друга. Да, я поверю вам на слово. Хоть вы и продаете свой черный меч за деньги. Золото нужно даже благородным людям. Но благородный человек может хотя бы не брать его из рук подлецов.

— Из того, что я знаю о тебе, Змей, подлость давно стала твоим стягом и девизом, — ответил Джелал, смотря мне прямо в глаза. Его голос просел, как будто он сдерживался от более резких слов.

Да у нас тут жертва пропаганды. Спорить бессмысленно. Жаль, мне бы пригодился хороший капитан.

— Подумайте, как же так получилось, что под моим «подлым» стягом еще более подлые люди дрались пешими против ваших благородных, — продолжил я. — Почему ваши благородные оказались готовы бежать, а мои — умереть, крича мой «подлый» девиз. Молчите, Гру. Подумайте. Ответите мне позже.

Почувствовав в моем голосе сдерживаемое раздражение, Джелал вскинул голову, чтобы поймать мой взгляд. Но ничего не сказал. Не трус, но и не дурак. Отказал мне в грубой форме, но не испытывает мое терпение дальше. Это хороший знак, значит слово для него имеет ценность, раз он не разбрасывается им просто так.

Я отвернулся от Джелала и приказал слугам рядом с пленными:

— Кормите и поите пленников вволю. Если надо, возьмите вино из моих запасов. Я не хочу, чтобы они испытывали страдали больше необходимого.

Развернувшись, я двинулся к Коровиэлю. Вскочил в седло. На секунду задержался, осматриваясь. Запах моего военного лагеря напоминал запах лежбища бомжа: застарелый пот, человеческие испражнения и гнилая еда. Разве что не такой концентрированный. Эта деталь портила представление о целом. А ведь я сидел в седле посреди огромного лагеря победителей — целого моря палаток, с сотнями преданных воинов. А мой враг был в цепях. Жаль, что это не Аст Инобал, но и до него дойдет очередь. Ладно, две неприятных детали. Во всем остальном — не жизнь, а сплошная романтика.